Автор: В 2024 году исполнилось 450 лет со дня выпуска первых на территории нынешней Украины печатных книг — львовского «Апостола» и «Букваря». Днепр — город слишком молодой, и единственное «фёдоровское» место в нём — это старый «Букинист» на проспекте. Именно Первопечатника изображает портрет в витрине.
К сожалению, его сотрудники не смогли назвать забытого художника-оформителя бывшего Днепропетровского книготорга, а лишь рассказали, что этот портрет висит в витрине столько, сколько они себя помнят. Впрочем, память об Иване Фёдорове содержит и более значительные белые пятна.
В такие даты обычно принято просвещать читателей популярными подборками фактов «Что мы знаем о…» Парадокс в том, что человек, совершивший информационный взрыв своего времени, о себе информации оставил очень мало, и гораздо больше оставил загадок. Спустя пятьсот лет, мы так и не знаем:
У кого Фёдоров научился книгопечатному и гравёрному делу?
Средневековая культура, тем более церковная — среда очень консервативная. Каноны оформления рукописных книг вырабатывались и сохранялись веками. И стиль заставок первых печатных книг Фёдорова на этом фоне совершенно революционен. Со временем и этот орнамент с изгибами стеблей и крупными бутонами (так называемый «бурьян») станет распространённым — но это уже под влиянием печатных изданий Фёдорова и Мстиславца.
«Нет ни одной славянской рукописи до 60-х годов XVI века, в которой такая манера была бы обычна… Составители иллюстративной части книги совершенно не стеснялись в изобретении и в количестве рисунков, прямо роскошествовали — они могли бы повторять свои заставки, ставить одни и те же, как это часто бывает; вместо этого они дали целую серию заставок и узорных букв. Орнаментация была поставлена чрезвычайно широко», — отмечал исследователь раннего книгопечатания, академик А. С. Орлов.
Анонимное «Сказание о воображении книгопечатного дела» сообщает, что мастера приняли своё умение от «фрягов», то есть итальянцев. Но, во-первых, «Сказание» — это довольно поздний документ, уже XVII века, во-вторых, его автор сам указывает, что пишет с чужих слов: «глаголют же нецыи о них…»
Рафаэль Барберини, в 1564 году наблюдавший работу типографии Фёдорова и Мстиславца, неожиданно утверждает, что русские «вывезли книгопечатание из Константинополя». По мнению же д. ф. н. П. Н. Беркова, первопечатники могли пользоваться пособием „Underweisung der Proportion und Stellung der Bossen, liegent und stehent, abgestolen, wie man das vor Augen sihet… für die jungen Gesellen», изданным немецким гравёром и ксилографом Эрхардом Шеном — но это также лишь предположение.
Откуда родом?
Казалось бы, собственная подпись первопечатника на изданных книгах, а также его надгробие во Львове, дают ответ вполне однозначный — «Иоанн Фёдоров Москвитин», или «Иоанн Фёдоров сын з Москвы». Однако в то время так называли не только город, но и обширное Московское царство, так что точного ответа у нас нет. Также мы не знаем и его года рождения.
К сожалению, попытки местных патриотов, воспользовавшись этой неясностью, вписать первопечатника в украинцы, белорусы либо литвины, опровергаются словами самого же Фёдорова. После переезда во Львов, в послесловии к «Апостолу» 1574 года, он чётко пишет, как зависть и озлобление многих начальников и священноначальников в Москве «нас от земля и отечества и от рода нашего изгна и в страны незнаемы просели».
Попытки сконструировать некоего «шляхтича Федоровича» также опровергаются его собственной рукой: подпись «Иван Фёдоров сын» вполне однозначно указывает, что Фёдоров/Федорович это отчество, а не фамилия, которую в XVI веке действительно могли иметь только дворяне.
Кто был его предшественником?
Хотя мы называем отцами восточнославянского книгопечатания Ивана Фёдорова и его коллегу Петра Мстиславца, это не совсем верно. Точнее сказать, что они — первые, чьи имена сохранилось. Однако в послесловии к первой книге Фёдорова — московскому «Апостолу» 1564 года сказано, что на Руси «изыскивать стали мастерства печатных книг» в 7061 г. от сотворения мира, т. е. 1553 г. Эта дата настолько неожиданна, что ряд исследователей считали её опечаткой.
Но прежде, чем Фёдоров выпустил свой «Апостол» в Москве, там же появляются печатные Евангелия, Псалтири и другие богослужебные книги. Эти издания не содержат выходных данных и датировки, но их шрифт и оформление заметно отличается от книг Фёдорова и Мстиславца.
Об этой «анонимной» типографии историкам до сих пор неизвестно ничего, кроме единичных экземпляров выпущенных ею изданий. Хотя среди иных версий, предполагают, что мастерами анонимной типографии 1553 года могли быть и сами Фёдоров и Мстиславец, экспериментировавшие в ту пору с разными шрифтами и оборудованием.
Почему пользовался дворянским гербом?
Профессор-геральдист В. К. Лукомский считал знак на изданиях Фёдорова вовсе не «книжной маркой», какую использовали европейские типографы, а шляхетским гербом «Рагоза», известным в Белоруссии и Литве. Из этого белорусского рода вышли, среди прочих, два киевских митрополита, а затем генерал и военный министр Украинской Державы А. Ф. Рагоза. В 1968 году в архивах Дрездена было найдено и опубликовано письмо Фёдорова саксонскому курфюрсту, с гербовой печатью под короной. — Это подтвердило, что данный знак использовался Фёдоровым не только как типографская марка на книгах, а именно как личный герб, на что имели право лишь лица благородного происхождения.
Но в родословных книгах и родовых росписях Иван Фёдоров не упоминается, сам он также никогда не упоминал о своём шляхетском происхождении. Наконец, герб у него впервые появляется лишь на львовском Апостоле 1574 года, то есть Фёдоров вряд ли был потомственным дворянином. Однако известно, что во время работы в г. Заблудове литовский гетман Ходкевич пожаловал первопечатнику крупную земельную собственность.
В. К. Лукомский и исследовавший дрезденское письмо книговед академик Немировский предполагают, что Фёдоров, не будучи шляхтичем по происхождению, был приписан к роду Рагоза актом «адоптации» — до 1601 года дворяне Речи Посполитой имели такое право, приписывать посторонних к своей фамилии.
Прецеденты такого возвышения у мастеров-типографов известны: современник и коллега Фёдорова, польский печатник Лапчинский получил «адоптацию» от канцлера Замойского, а впоследствии был утверждён в дворянском достоинстве королём Стефаном Баторием.
Тайна могилы первопечатника
В 1817 году в Онуфриевском униатском монастыре Львова была обнаружена надгробная плита с уже знакомым нам гербом и надписью «Иоан Федорович, друкарь москвитин, который своим тщанием друкование занедбалое обновил, преставися в Львове року 1583 декемвр. 6». Монахи относились к старым надгробиям с кладбища без особого пиетета, вымостив ими пол в церкви.
В 1875 году граф А. С. Уваров заказал слепок с плиты — как оказалось, весьма своевременно, ибо уже в 1883 плита была утрачена при ремонте церкви. Как объяснял протоигумен Сарницкий — камень рассыпался от ветхости. Однако после шумного скандала и обвинений в поругании православной святынями он изменил показания. Преемник Сарницкого, игумен Мелетий Лончина, сообщил под протокол и при свидетелях, что плита не разрушена, а замурована в стену церкви, и что соответствующее место ему показал в 1887 году сам Сарницкий. Среди монахов-василиан и монастырских каменщиков долго сохранялись слухи, что плита «спрятана в надёжном месте». Современным историкам не известна ни судьба плиты, ни местонахождение могилы, на которой он был установлен.
Отметим, что это ещё далеко не все неясности и белые пятна, связанные с биографией и трудовым путём Ивана Фёдорова.
Если эти загадки не оставили вас равнодушным и вы решили поискать ответы самостоятельно — в нашем городе есть ещё одно место, где первопечатника помнят и могут рассказать кое-что интересное. Выставка «Первопечатник Иван Фёдоров» (libr.dp.ua/?do=virtshow&id=160&idp=1) и книговедческие коллекции в Областной научной библиотеке им. Кирилла и Мефодия могут стать вашим первым шагом к поискам и открытиям.
Григорий Глоба,
по материалам сектора редких книг Днепропетровской Областной научной библиотеки
