Автор: (Листаем книгу «У пошуках коштовних перлин»: Ель-Кувейт, 2023 г., ред. А. Богомолец-Бараш, переводчики О. Сегеда, Л. Музаннар, И. Суббота).
Заглядывать за пределы книжного мейнстрима и вспоминать, что мировая литература это не только переводы с английского — весьма полезно для расширения кругозора и ломки шаблонов.
Под общим названием новелл перед нами предстают тексты весьма различных жанров — и аллегорическая антиутопия «Катастрофа внизу», и незамысловатая страшилка в духе детских рассказов в пионерлагере, и социальная сатира, («Улыбки», «На крыше»), и военный рассказ («Блокпост», «Время упадка»), и семейно-бытовые зарисовки.
Об уровне перевода говорит то, что из трёх его переводчиков — два кандидата филологических наук и один практикующий дипломат-арабист. Но стоит учитывать, что издание перед нами «дипломатическое», подготовленное украинским посольством и кувейтским Советом по делам искусств и литературы. С одной стороны, украинские составители явно выбирали тексты, понятные и близкие европейскому читателю, с другой — кувейтское государственное издательство явно старалось показать себя с лучшей стороны перед западными варварами.
Хотя «Жемчужины» прошли государственную цензуру, их авторы и персонажи зачастую выглядят достаточно вольнодумными и незакомплексованными. О том, что именно в Кувейте писать нельзя, читатель может скорее догадываться по фигурам умолчания: можно ругать абстрактные власти, чиновников и полицейских, но нигде, даже в позитивном ключе, не упоминается правящая семья; нигде не обсуждаются вопросы религии, хотя персонажи регулярно слышат призыв муэдзина и ходят в мечеть (зачастую — лишь для того, чтобы посудачить о девушках, как матросы из «Чёрного пота» аль-Баксами). Хотя, к примеру, мистико-фантастический «Рассказ Газы, который родил своего отца» с идеей переселения душ явно не имеет отношения к ортодоксальному исламу. А к герою Бассама аль-Муссалама и вовсе по ночам прилетает прекрасная Шахрезада в полупрозрачном одеянии, вызывая законную ревность жены.
Саму цензуру, что характерно, ругать можно, что авторы делают с большим удовольствием.
Женское лицо Кувейта
Новеллы «Вадха» и «Надежда на спасение» показывают нам, что, хотя домашнее насилие является достаточно острой проблемой, но отнюдь не всеми оно воспринимается как норма. Автор «Вадхи», Талеб ар-Рифаи — двукратный лауреат Государственной премии и бывший советник министерства информации, то есть человек, не самый далёкий от кувейтского официоза. Это позволяет сделать вывод, что государством и довольно широкими кругами интеллигенции бесправие женщины вполне осознаётся, как проблема, с которой надо бы что-то решать.
Женщина вполне может получить развод, уйти от тоталитарного мужа и даже получать государственное пособие — и причины, которые удерживают арабских женщин от подобного решения, недалеки от тех, которые хорошо знакомы жительницам Европы. Эти причины и сомнения особенно ярко воплощаются в образе Ибтигаж (имя переводится как «Радость») — героини «Надежды на спасение» — соцработницы, которая помогает другим одиноким женщинам, но не в силах помочь себе.
Впрочем, есть то, что роднит все женские образы у разных авторов сборника. Уж не знаю, отразились ли в этом вкусы составителей, совпадение или национальные черты — но почти все героини «Жемчужин», независимо от своего положения — это женщины с характером. Вадха смело бросается на защиту юной соседки, которую избивает брат «по морально-нравственным соображениям», Наваль и её неназванная подруга с риском для жизни распространяют листовки во время войны с Ираком, присоединившись к подполью, впрочем, по вполне девчачьим мотивам — потому что лидер ячейки был смуглым, высоким, широкоплечим и с чёрными усами. Шага, несмотря на давление всей семьи, угрозы и даже побои, стойко отказывается выйти замуж за нелюбимого мужчину, и даже Ибтигаж в конце концов находит в себе смелость уйти от буйного мужа.
Пасынки нефтяного рая
Женщина безответная, бессловесная и бесправная в текстах сборника тоже присутствует, но что характерно — это не местная жительница, а приезжие «заробитчанки» («Ночь унижения», «Мама»). Им приходится сносить тройной гнёт: половой, национальный и социальный — мало того, что женщина, так ещё и иноплеменница, ещё и бедная. Впрочем, положение гастарбайтера-мужчины из рассказа «У входа в университет» отличается очень мало. Характерно, что из 22 новелл 6 так или иначе посвящены социальной проблематике, неравенству, «маленькому человеку» кувейтской литературы. В европейских литературах похожий процесс проходил в XIX веке, когда классики критического реализма упорно втолковывали «чистой публике», что вот этот крепостной мужик или фабричный работяга, вообще-то, тоже человек, несмотря на то, что носит вместо фрака и манишки грязную спецовку. Задача кувейтских «мастеров культуры» вдвое труднее именно потому, что бедняк в Кувейте — чужой, «понаехавший», зачастую иноверец.
Столь же часто в «…жемчужинах» поднимается тема отцов и детей. Здесь перед нами «универсальные» эмоции и проблемы, близкие всем и повсюду (Лейла аль-Усман «Папироса матери») — если читателю не сказать, что дело происходит в Кувейте, то он об этом и не догадается.
Из военной прозы «Блокпост» Машари аль-Убейда впечатляет готовностью и умением заглянуть на другую сторону: разглядеть во вражеском солдате не карикатурный образ оккупанта, а человека в общем-то несчастного, принудительно мобилизованного и воевать совершенно не желающего. Тем не менее, способного не просто плыть по течению событий, а сделать выбор и «не заметить» партию оружия для подпольщиков в проверяемой машине.
Таким образом, с поставленной задачей — помочь украинскому читателю узнать и понять далёкую страну и её жителей с их непохожей культурой, историей, чаяниями и проблемами — составители вполне справились, за что стоит им сказать спасибо.
Если же говорить о ценности не только познавательной, но и художественной, то, на мой вкус, это в первую очередь Сурайя аль-Баксами. По фабуле её «Чёрный пот» — обычная зарисовка из жизни бедняка в старом Кувейте. Но — куча этнографических мелочей, моряки и рыбаки, собирающиеся в старой мечети на побережье, на стенах которой записаны имена погибших в море товарищей, подробности быта собирателей жемчуга, джинн, мерещащийся главному герою среди её стен — выдают, что автор, выступающая здесь в жанре реализма, более известна как сказочница, поэтесса и художница. Её язык показался мне наиболее богатым и насыщенным, а её тексты — наиболее «арабскими» из всех, представленных в сборнике.
Приятного чтения!
(Ранее мы рассказали о том, как встретили эту книгу читатели во время её презентации в центральной библиотеке Днепра, и познакомили вас с одним из переводчиков книги: Кусочек Кувейта в сердце. Неизвестные украинскому читателю литературные пласты приоткрыли в Центральной библиотеке Днепра)
Григорий Глоба
Газета ГОРОЖАНИН
