451° по Филатову: Уничтожение библиотек в Днепре продвигается успешно

 «Горожанин» не первый раз обращается к теме попыток мэрии «оптимизировать» городскую библиотечную сеть с целью «экономии бюджета». В этом году ситуация нарастает как снежный ком.

При подготовке этого материала, впервые за уж не помню сколько лет, мне попытались запретить фотосъёмку. Что столь отчаянно пытались скрыть — военный объект? Личную дачу президента? Нет. Пустые стеллажи и списанные книги ещё одной разгромленной библиотеки города.

Умолкнувшая флейта

Библиотека №21 на левобережной ул. Калиновой успешно проработала 50 лет, приютила туристический клуб «Мандрівник», вела огромную просветительскую работу для воспитанников близлежащих школы №69 и садика №36, была спасением для пенсионеров, которым столь важна доступная культурная отдушина, расположенная близко к дому.

Несмотря на хроническую жадность городского управления по борьбе с культурой, книжные фонды библиотеки пополнялись – только за последний год читатели подарили более 300 новых книг «Клуба семейного досуга» и других издательств.

Здесь благодарные читатели встречались с поэтессой и сказочницей Натальей Девятко, детской писательницей Элиной Заржицкой, краеведом Натальей Лутченко, путешественником и гитаристом Евгением Соколовым. Накануне карантина детский ансамбль «Волшебная флейта» подготовил праздничный концерт для пожилых людей, оказавшийся последним. Никто не предполагал, что звуки флейты в этих стенах затихли навсегда, заглушенные шелестом купюр и довольным потиранием потных ладоней.

Книжных котов на окнах ныне погасшего очага культуры нарисовала читательница Светлана Васильевна Качан. Эту библиотеку любили…

Среди нескольких тысяч приговорённых к уничтожению библиотечных книг сейчас лежат двухтомник Сковороды, фантастика Брэдбери, издания Мопассана, Короленко, поэмы Лонгфелло, Байрона, романы Юлиана Семёнова, Загребельного, множество научно-популярных изданий по истории и другим наукам. Впрочем, и в соседних библиотеках, пока ещё не закрытых, получили приказ списать по нескольку тысяч книг – эта цифра зачастую составляет до трети всего библиотечного фонда.

Запретить и не пущать!

После наших публикаций и телесюжета о списании в макулатуру библиотечных книг Центральной детской контора Сушко (департамент гумполитики мэрии. – Ред.) занервничала и разослала библиотекарям «указивку»: «телевидение не пускать, съёмку не разрешать, с журналистами не общаться, а заставлять их писать запросы в пресс-службу» департамента гуманитарной политики горсовета. Ту самую, из которой нашим коллегам приходится выбивать публичную информацию в судебном порядке. Новость о погроме в библиотеках выпустил 9-й канал. Такая истерика в ответ на трёхминутный сюжет — это несомненное признание.

Только после звонка в администрацию с вопросом, кто именно заставляет сотрудников нарушать ст.26 Закона о прессе и ст.171 Уголовного кодекса и кто именно будет за это садиться в тюрьму, оказалось, что фотографировать в библиотеке всё-таки можно.

Я не знаю, что можно сказать о наивности людей, верующих, что в эпоху интернета можно засекретить информацию о происходящем в заведениях культуры со свободным входом и что бабушка-библиотекарша будет кидаться с гранатами под съёмочную группу, прикрывая срам Сушко и иже с ней.

Впрочем, есть в этой истерике и хороший признак. Если Сушко и Хорошилов (директор управления культуры мэрии. – Ред.) пытаются скрыть информацию об уничтожении книг и библиотек – значит, несмотря на хорошую мину, они прекрасно понимают, какое непотребство творят. Возможно, даже им за это стыдно. Значит, можно предположить, что они всё же не столь плохие люди, какими вынуждены выглядеть по долгу службы в городской власти.

Что списывают?

Исполняя указание мэрии о списании десятков тысяч книг в городских библиотеках для взрослых, библиотекари должны руководствоваться «Памяткой по списанию литературы», выпушенной в 2016 году. Этот документ достаточно интересен, чтобы почитать его внимательно.

«Литература списывается по следующим причинам:

Физически изношенная: издания и материал, которые не могут быть использованы в работе с читателем и не подлежат реставрации.

Морально устаревшая – издания, которые утратили актуальность, научную и производственную ценность.

Литература, утерянная читателями».

Как мы видим, определение «физически изношенных» книг вполне однозначное и не имеет ничего общего с лицемерными оправданиями «там были пожелтевшие страницы» или невесть откуда взявшимися указаниям начальства «списывать всё до 1990 года издания».

Приложение 1б дополнительно разъясняет, что «к морально устаревшим изданиям относятся: научная, производственная, учебная и справочная литература, непригодная к научному и практическому использованию, устаревшие правила технической эксплуатации, прейскуранты, производственные инструкции, ценники, отменённые нормы. Запрещается изымать как морально устаревшие произведения классиков марксизма-ленинизма и классиков художественной литературы не зависимо от времени их издания».

Как видим, эта инструкция вполне соответствует «Закону о библиотечном деле», но не имеет ничего общего ни с идеологическо-языковыми судорогами не в меру патриотичных шариковых, ни с требованиями предприимчивых чиновников ликвидировать побольше книг, дабы освободить помещения на продажу.

Невидимки

Анатолий Петрович Хорунжий предпочитает классические детективы, Александр Петрович Лебедь – детективы поновее. «Передовик» библиотеки №21 Валерий Николаевич Новиков за год взял здесь и прочитал более 100 книг.

— Библиотека – это моральная поддержка для каждого, особенно для людей преклонного возраста, — считает постоянная читательница закрывающейся библиотеки Валентина Николаевна Смирнова.

— Эта библиотека возле моего дома. Мы с малявками брали там книги. Там было уютно и атмосферно. И очень приятная женщина там работала. Жаль прощаться с этим местом, — рассказывает жительница ул. Калиновой Алина Громовая.

Для постоянной читательницы библиотеки и юной художницы Амалии Фёдоровой здесь был не просто источник новых книг, а место одной из первых её выставок.

Все они оказались «невидимками», которых старательно не замечает городское управление по борьбе с культурой, бубнящее с упорством заевшего магнитофона: «библиотеки не нужны, книги старые, книг никто не читает…»

В разные времена и в разных странах государство отворачивалось, то стеснительно, то раздражённо, от разных категорий людей – по цвету кожи, языку, политическим или религиозным убеждениям, отмахивалось от бедняков или инвалидов. Но, пожалуй, впервые в эту категорию неудобных в нашем городе попали люди, которые просто умеют и любят читать.

Продолжение следует?

Григорий Глоба