Автор: В городе на Днепре будущий классик писал любовные письма и революционные листовки
Паустовский, как и Гоголь – один из тех писателей, которых, как ни старайся, не получится разделить между Россией и Украиной. Не зря Константин Георгиевич называл себя москвичом по рождению, но киевлянином по душе.
Только в Киеве, где прошли годы его гимназической юности, известно около 50 мест, связанных с жизнью, учёбой и творчеством Паустовского. Музеи, посвящённые автору «Золотой Розы», есть не только в столицах, но даже в посёлках и сёлах. И, конечно, несправедливо, что наш город не вспомнит классика даже скромной мемориальной табличкой, а среди многочисленных фотографий «паустовских» мест на тематическом сайте paustovskiy-lit.ru нет ни одной из Днепропетровска, с того самого предместья Чечелевка, описанного в одноимённой главе «Беспокойной юности».
Есть объективные причины тому, как мало мы знаем о работе Паустовского в Екатеринославе. Во-первых, это её кратковременность. Во-вторых, хотя первые рассказы гимназист Паустовский опубликовал в киевских журналах в 1912-13 гг., но до известности было ещё далеко, и в 1916 г. его приезд остался незаметным. Но для тех, кого однажды и навсегда очаровали певучие строки его прозы, это, разумеется, не повод не интересоваться всем, что связано с жизненным путём любимого автора.
Путь гения – путь скитаний
В начале 1916 года военная цензура, перехватившая перед тем одно из писем санитара Паустовского, потребовала впредь не допускать его на фронт. Юноше пришлось искать новую работу. Благодаря своему дяде, инженеру, Константин в качестве браковщика артиллерийских снарядов отправляется в Екатеринослав, на завод Брянского общества (нынешним горожанам известный как завод им. Петровского).
Основных источников о пребывании писателя в нашем городе у нас два: «Предместье Чечелевка» и письма, отправленные им из Екатеринослава, Харькова, Таганрога и Юзовки. Причём содержание этих текстов не совпадает: «Повесть о жизни», в том числе её вторая книга «Беспокойная юность», писалась много позже, как художественное, хотя и автобиографическое, произведение. Сравнивая Повесть с более «документальными» письмами, обнаруживаешь, что в литературном тексте автор менял имена знакомых, иногда обходил молчанием свои глубоко личные переживания и мотивы, секреты которых раскрываются в переписке, изначально не предназначенной для публикации.
Эпистолярное наследие писателя опубликовано в последнем, 9 томе его Сочинений в 1986 г., однако не полностью. Оно помогает точно датировать его приезд в Екатеринослав: 25 февраля 1916 года он сообщает с дороги, из Харькова, о своём новом назначении, добавив «завтра напишу из Екатеринослава». 22 марта он пишет уже из Таганрога, перед этим несколько дней пробыв ещё в Севастополе. Таким образом, в нашем городе Константин провёл около двадцати дней — с 26 февраля где-то до 14-15 марта.
Предместье Чечелевка
Из писем мы знаем и адрес Паустовского в Екатеринославе: ул. Алексеевская, 45, кв. 3.
Увы, большинству горожан это название ничего не скажет. Изначально получившая безликое обозначение «Второй Чечелевской» (а были в рабочем предместье ещё Третья, Четвёртая и даже Пятая), она стала надёжным флюгером всех политических поветрий нашей истории: уже в 1915 году, по случаю визита царской семьи, отцы города в верноподданническом экстазе переименовывают захолустную улочку в честь наследника престола, царевича Алексея. Но и это имя она носила недолго, будучи затем названной в честь расстрелянного царскими войсками рабочего-революционера Бабушкина (его дом также находился на этой улице). А в 2015 г. её в очередном «едином порыве» припечатали именем Шухевича.
Хотя нумерация городских домов существенно менялась в 1926 году, улицу Алексеевскую-Бабушкина, похоже, эта участь миновала – во всяком случае, нужный нам квартал, как и на плане столетней давности, начинается с №17. А под №45 сохранился жилой дом дореволюционной постройки, в котором, судя по всему, и писал свои письма молодой браковщик снарядов Паустовский.
При всём своём романтизме Константин был совершенно чужд буржуазного презрения к профессиям физического труда и жизни простого народа – не зря же он просил дядю-инженера устроить его на завод рабочим.
«У них была подлинная жизненная сила, нетерпимость, трезвая правда, выношенная на своем трудовом горбу. Эту правду нельзя было заглушить никакими самыми прекрасными мелодиями стихов и затемнить никакой туманной философией модного в то время Бергсона. Ее присутствие чувствовалось всюду, как некий упорный и напряженный взгляд. И становилось совершенно понятно, что, не определив своего отношения к рабочему классу, к его борьбе, к его чаяниям, уже нельзя спокойно жить и работать в России».
Не зря Паустовский исповедовал правило: «Писатель, который прекратил наблюдать – это конченый писатель». В биении индустриального сердца Брянки он слышит своеобразную поэзию огня и железа:
«Если бы ты дня два пробыла на заводе — ты бы увидела много занятного, — как тянут раскаленную проволоку и она быстрыми змеями вьется по мастерской, нужно все время следить за ее движением и вовремя отскакивать, как прокатывают броню, льют чугун из громадных доменных печей, как ловко рабочие бросают раскаленные гранаты от одного станка к другому, через головы стоящих» (из письма 3 марта 1916).
Всего в нескольких страницах «Предместья» он ярко, драматично отразил все бедствия предреволюционных рабочих: туберкулёз и водка, отупляющий труд в нечеловеческих и опасных условиях, жалкие жилища с почерневшими стенами, с которых по ночам буквально сыпятся тараканы. И вестник будущих грозных событий – рабочий Бугаенко, обратившийся к «студенту» за помощью в написании антиправительственной листовки. Листовку рабочим Паустовский написал, и её, размноженную гектографом, распространили в цехах. Но попытку «студента» оставить себе экземпляр на память подпольщики пресекли, отчитав его за нарушение конспирации.
В поисках «капитана Вельяминова»
С тяжелыми картинами изматывающего заводского шума и депрессивного рабочего предместья контрастирует обстановка квартиры на Большом проспекте, где проживал начальник Паустовского — образованный офицер из Петербурга, фотограф-любитель и краевед, в одном из своих путешествий отыскавший могилу няни Пушкина, Арины Родионовны.
В повести Паустовский выводит его под именем капитана Вельяминова, внешне «похожего на декабриста Якубовича». Местонахождение квартиры Вельяминова нам интересно как одно из часто посещаемых Паустовским мест нашего города. Однако артиллерийский офицер с такой фамилией и званием истории не известен. Впрочем, письма из Таганрога 22 марта и Юзовки 1 апреля называют другое имя начальника – полковник Панкин. И это уже вполне реальная персона – выдающийся инженер, профессор Михайловской артиллерийской академии, в годы советской власти – профессор ряда технических институтов (1876-1963). С 1915 года по поручению Главного артиллерийского управления именно он контролировал производство снарядов на заводах Южного района, то есть украинских и кавказских губерний. Сохранившееся фото дореволюционных лет окончательно убеждает в его тождественности с персонажем «Повести…» — темноусый, с твёрдым взглядом Панкин на капитана Якубовича действительно в чём-то похож.
Хотя опубликованное в 2013 году исследование биографии Панкина сообщает, что его штаб для удобства размещался в вагоне, передвигавшемся между заводами, Паустовский, находясь на заводах Юзовки или Таганрога, непременно ожидает и получает распоряжения именно из Екатеринослава.
Биографическая справка на сайте Харьковского политехнического института, где он также работал после революции, сообщает, что в годы Первой мировой профессор Александр Васильевич Панкин, кроме военной службы, преподавал в Екатеринославском Горном институте. Это позволяет нам с большой долей вероятности поместить его квартиру в голубом доме профессоров Горного института, построенном в 1915 году (нынешний адрес – проспект Гагарина, 2, на пересечении с «Большим проспектом», ныне Яворницкого). Этажная застройка спуска к Днепру в те годы отсутствовала, так что именно из этого дома Константин Паустовский вполне мог любоваться садами и рекой, как описывает в Повести о жизни: «Из окон его комнаты был виден Днепр и сады. В садах уже набухали почки. Над деревьями, как всегда ранней весной, стояла едва приметная зеленоватая дымка».
Таким образом, мы можем поставить ещё одну отметку на «карте Паустовского», после Брянского завода и квартиры на ул. Алексеевской. Для их выяснения нужно было лишь немного любопытства, консультаций с краеведами и привычки копаться в книгах, так что остаётся лишь удивиться, что за истёкшие сто лет они ещё не были обнаружены и опубликованы.
«Тоска по девушке с моря»
Ещё один человек, хотя и не присутствовал в нашем городе, заслуживает нашего внимания в этой истории. Именно ему Константин адресует письма из Екатеринослава и всех городов на пути своих странствий, трогательно подписанные «Кот», именно этот человек вдохновляет его на стихи и занимает все мысли молодого романтика.
Наконец, когда полковник Панкин переводит Паустовского из Екатеринослава в Таганрог, тот, не удержавшись, на неделю удирает «в самоволку» — в Севастополь, где живёт Катя Загорская – сестра милосердия, с которой его свели фронтовые дороги. За самоволку Панкин отправляет его «в ссылку» — на завод в Юзовку, будущий Донецк, но на Пасху отпускает снова увидеться с любимой. В том же 1916 году «Кот» и его «Хати-дже» (так звучит имя Катя по-татарски) обвенчаются.
«Глупо заставлять поэтов сверлить гранаты»
Было ли у Паустовского в Екатеринославе время на литературное творчество, над чем он работал, и можем ли мы считать его днепропетровским писателем?
Готовясь к выезду, Константин собирался много писать. Еще в Москве «начал повесть о молодом человеке моего времени. Я писал ее долго и медленно. Она странствовала со мной все годы революции и гражданской войны и долго вылеживалась. В конце концов я напечатал ее под названием «Романтики», но это было гораздо позже, в тридцатых годах».
В феврале 1916, перед выездом в Екатеринослав, он писал «стихи о детях и поэтах» — «много стихов», как он подчёркивает в письме от 18 февраля. Эти юношеские стихи Паустовского Бунин раскритиковал: «Вы живёте напетым со стороны», и весьма проницательно заметил начинающему писателю, что его настоящая поэзия будет лежать в прозе. Тем не менее, будущий мастер пейзажных очерков и психологических рассказов в те годы считал себя именно поэтом. «Глупо заставлять поэтов сверлить гранаты. Из этого ничего не выйдет. Вместо Таганрога они едут в Севастополь, вместо того, чтобы работать в мастерских, они пишут стихи и любят радостных девушек» (письмо из Таганрога 22 марта).
10 апреля, уже из Юзовки, он шлёт своей возлюбленной новые строки:
Если падают нежно лепестки молодые,
Лепестки молодые на колени твои
И над полночью блекнут моря зоревые,
О сестра,— это грезы мои.
И плывут за оградой легковейные трели.
Легковейные трели затаенного дня —
Это дрема тоски, это лепет свирели,
Истомившей глубоко меня.
Я, тебя вспоминая, опускаю ресницы,
Но мерцает, как солнце, мой задумчивый взор.
Мне так больно, дитя, словно юной царицы
Услыхал я призыв и укор.
Если белою ночью вдруг запенится море,
Заволнуется море при Полярной Звезде —
Я — в огнях убаюканных, в зыбком просторе,
Я с тобою всегда и везде
Помнит ли город сегодня гения, более века назад оставившего следы на его каменных мостовых? В 2004 г. «Предместье Чечелевка» включено в Хрестоматию по истории Днепропетровщины. С расширением города на жилмассиве «Победа» появилась улица Паустовского. Ряд публикаций его пребыванию в городе посвятил известный краевед Николай Чабан.
Наконец, совсем недавно, в 2018 году, в Днепропетровском университете была защищена диссертация о грамматических конструкциях сочинений Паустовского. Её автор – Чень Шаосюн, аспирант из Китая.
И можно выразить надежду, что рано или поздно если не музей, то мемориальная доска по одному из обнаруженных нами адресов всё же увековечит связь Константина Георгиевича с городом на Днепре.
Литература:
Паустовский К. Г. Повесть о жизни.
Паустовский К. Г. Собрание сочинений в 9-ти т. Т. 9. Письма, 1915—1968. — М., 1986.
Грико Т.И. Александр Васильевич Панкин: опыт биографической реконструкции//Известия МГТУ «МАМИ» № 4(18), 2013, т.2, с. 186-190.
Листопадов Е. Все навколо сповнене поезii: випивнилося 85 рокiв вiд Дня народження К.Г. Паустовського. //Прапор юностi №66 (5283) 4 червня 1977 р., с. 4
Павлова Г.В. Панкин Александр Васильевич//История Харьковского технологического института в лицах. Электронный ресурс: http://library.kpi.kharkov.ua/vustavki/PREPODAVATELY/PR_П.html
Чабан М. М. Костянтин Паустовський//Дніпропетровськ: минуле і сучасне. — Дніпрокнига, 2001. — С. 355-356 .
Чабан, Н. «Было тихое, серое утро…» Константин Паустовский в городе на Днепре//Зоря-город. — 2008. — Ст. 21 февр. — С. 18
Чабан, Н. Константин Паустовский в Екатеринославе//Днепровская правда. — 2004. — Ст. 27 авг. — С. 11
Григорий Глоба
Автор благодарит за помощь в поисках кандидата исторических наук М.Э. Кавуна и создателей сайта «Улицы Екатеринослава» oldcity.dp.ua
