Траектория жизни. Заметки южмашевского журналиста к 110-й годовщине со дня рождения Михаила Кузьмича Янгеля. Часть 2

Автор заметок Всеволод Копейко: «Люди в бронзе фактически канонизированы. К их великим деяниям не прибавить, если бы даже было нечто за душой, не убавить. И если уж сердце велит взяться за перо по конкретному случаю, то без косвенных свидетельств не обойтись».

Окончание. Начало читайте здесь.

Новый прорыв

Минометный старт — это старт над пусковой шахтой в состоянии невесомости. Как может оказаться в невесомости ракета в 200 тонн?!

Пока никто из мэтров юной сверхсекретной отрасли не пытается осознать, что концепция минометного старта – это вознесение знаковой мысли великого человека. Он носил «в заначке» тайнодействие, раскодировав которое, получил концептуальную схему минометного старта.

Блеснула лучезарная искра «чистого вдохновения, этого светлого духовного экстаза». Минометный старт как «сияние исторгнутого клада».

Михаил Кузьмич пытается заразить идеей тех, кому так или иначе придется принимать деятельное участие. Здесь присутствовал риск вызвать не только иронию у будущих смежников…

Если Королев, Челомей и другие всего лишь высокомерно иронизировали в своем кругу над новой идее конструктора с берегов Днепра, то главный конструктор шахтных установок Е.Г. Рудяк, как мы заметили выше, откровенно считал идею минометного старта абсурдной. «Подбросить, как яблоко, жидкостную машину весом более двухсот тонн – это чистейший абсурд», — говорил Е.Г. Рудяк. «Я сниму шляпу, если ракета полетит», — не единожды твердил коллега Янгеля В.Н. Челомей. Такие идеи, по мнению соперников, способны подвергнуть серьезному испытанию репутацию главного конструктора ОКБ-586.

Ленинградца Рудяка можно понять: здесь имело место уязвление самолюбия мэтра, но вполне возможно, что Рудяком руководили государственные интересы, а не только личные амбиции. Минометный старт — это не только проектирование. Главным образом это строительство новых шахтных комплексов, и не только с нестандартной начинкой, но и с нестандартными прочностными характеристиками шахтного ствола. Вот откуда этот скептицизм… Естественно, присутствовало по ряду проблем яростное сопротивление главных конструкторов предприятий-смежников. Такое ощущение, что идея главного смахивает на мираж…

Янгель ждет созревания плода. Главный проектант собственного ОКБ, безупречный янгелевец Э.М. Кашанов, любимец Янгеля, знаковая фигура фирмы, на очередном совещании излагает все плюсы и минусы концепции, и выходит, что не по Сеньке шапка. И даже не в этом дело. Реально не просматриваются ни Сенька, ни шапка. Что-то из области философии. А могло так и быть, ведь Янгелю еще в студенческие годы прочили большое будущее в философии.

Но на повестке — необыкновенная ракета. Шеф внимательно слушает Кашанова и дает команду направить все проектантские силы на реализацию минометного старта. «Михаил Кузьмич предложил идею выхода ракеты из шахты по «минометной» схеме из закрытого транспортно-пускового контейнера, установленного на специальных амортизирующих устройствах». И он не намерен отступать. Сослуживцы пошли на откровенный саботаж, когда шеф в очередной раз попал в больницу.

«Проект повезли в Москву на согласование к М.К. Янгелю, находившемуся в это время на лечении. Оказалось, что его заместители не только не выполнили прямые указания на разработку тяжелой ракеты с минометным стартом, но и пошли на поводу у главного конструктора шахты Е.Г. Рудяка…»

Идея минометного старта — это идея, которой Михаил Кузьмич опьянял себя до последнего дыхания. С этой поры собственная жизнь больше не занимала его. С этой поры он «растворил» ее в заботах о человечестве…

Одному из специалистов своей фирмы Янгель говорил: «Вы должны довести до ума Рудяка (главного конструктора шахтного комплекса для Р-16), что не ракета делается под его шахту, а шахта делается для защиты ракеты. Амортизация ракеты в шахте должна быть такой, чтобы нам не пришлось укреплять ракету».

Трагедия конструктора

Янгель ни на минуту не забывал заслуги Е.Г. Рудяка, который в своем деле в чем-то повторял Янгеля. Янгель – главный идеолог минометного старта, а Рудяк – шахтных комплексов для основного пока детища Янгеля – Р-16 и Р-36.

Неприятие приняло непримиримый характер. Рудяк даже использовал Совет Обороны в Крыму, чтобы публично заявить об абсурдности янгелевской идеи минометного старта.

«Или я, или минометный старт», — разгневался Рудяк..

«Значит, минометный старт», — сказал тогда Янгель.

Михаил Кузьмич, встретившись с таким непониманием со стороны своего смежника, высказал ему свое отношение к его позиции: «Ты, очевидно, не отдаешь себе отчета в том, что происходит, ты превратился в тормоз развития техники, ты мешаешь обороноспособности страны, тебе придется уйти».

Янгель вполне мог выразить свое отношение к Рудяку классической фразой: «Я должен быть жесток, чтоб добрым быть». Жесток к таким, как Рудяк, Петров, иначе ему не удастся добрым быть к своему народу, к Отечеству.

Не в меру красноречивый Рудяк получает отставку.

Небезинтересна характеристика начальника сектора проектного отдела ракетных комплексов КБЮ С.Я. Козина, которую он дает мэтру «наземки», патриарху советской оборонной техники Рудяку. Она позволяет уяснить, какую глыбу повалил Янгель.

«Перед самой войной Сталин вызвал в Кремль оружейников и спросил, не следует ли купить у немцев скорострельную малокалиберную пушку. Было видно, что Сталину эту пушку где-то продемонстрировали и она ему очень понравилась. Никто не был готов к вопросу, и в кабинете воцарилась тишина. Мысли у всех крутились вокруг возможного применения пушки, которого не виделось.

А тут в кабинет вошел Берия.

— Лаврентий Павлович, — обратился к нему Сталин, — вот, не хотят инженеры вооружать страну.

Оружейники похолодели. И вдруг Рудяка осенило:

— Товарищ Сталин, — поражаясь своей смелости, заговорил он, — у этой пушки совершенно новый для нас калибр. В стране нет ни запаса снарядов, ни линий для их производства.

— Да, наверное, вы правы, — пыхнул трубкой Сталин и отпустил всех с миром…»

«Вот такой был человек Евгений Георгиевич Рудяк – лауреат еще Сталинских премий, профессор, доктор, непререкаемый авторитет в проводимых им разработках».

Преемник Рудяка В.С. Степанов, тот самый Степанов, который принял дела у Рудяка и блестяще выполнил проект под янгелевский минометный старт, освещая конфликтный период деятельности своего шефа, пишет: «…это была трагедия крупнейшего конструктора. Огромен вклад В.Г. Рудяка в укрепление Военно-Морского флота и ракетных войск стратегического назначения».

Зам главного конструктора КБ транспортного машиностроения КБТМ Б.Ф. Бызанов поясняет ситуацию так:

«Главный конструктор Евгений Григорьевич Рудяк – разработчик и создатель шахтных установок для семейства «речек» — не смог преодолеть классического подхода к созданию принципиально нового вида ракетной системы. Она должна была иметь повышенную защищенность от термоядерного воздействия, не нуждалась в обустройстве шахт сложными и дорогими в строительстве и монтаже газоотводами, что, конечно, давало возможность сэкономить на развертывании системы защиты от возможного нападения колоссальные государственные средства».

Почему мы так много внимания уделили Е.Г. Рудяку? Потому, что он — одно из главных препятствий на пути реализации концепции минометного старта.

Здесь вспоминаются строки Байрона: «Он одному принес паденье (Рудяку), А миру ужас и смятенье» (в первую очередь миру западной военщины).

Уход Рудяка немало тяготил Михаила Кузьмича. И не оттого, что его идея «увезла», что работа по проектированию принципиально новой ШПУ затормозилась. Напротив, она заструилась при новом главном конструкторе КБСМ. Михаил Кузьмич умел поставить на место отстраненного от дела всей жизни. И от этой постановки на душе становилось моторошно.

Идея минометного старта в корне корректировала шахтную конструкцию, оставляла разве что штольню.

«По старой технологи, ракету транспортировали с завода-изготовителя на полигон в монтажно-испытательный корпус (МИК), в котором проводились комплексные проверки функционирования всех систем. Только после этого ее вывозили на старт, где предстояла сложная операция опускания, установки и центровки изделия в шахте…»

«По технологии минометного старта ракета «втягивалась» в контейнер прямо на заводе-изготовителе, и после необходимых проверок на функционирование в таком укомплектованном состоянии сборка транспортировалась прямо на стартовую позицию…»

«Контейнеру суждено было сыграть в будущем революционную роль и в технологии подготовки ракеты при постановке на боевое дежурство».

«Контейнер с ракетой опускался в шахту и подвешивался на специальных амортизаторах. В результате отпала необходимость в таком огромном по площади и высоте дорогостоящем здании, каким являлся МИК. Применение контейнерной системы обслуживания значительно упрощало и удешевляло эксплуатацию ракетных комплексов. Пространство, занимаемое ранее оголовком, залили железобетоном, что значительно повысило защищенность шахты».

И если подсчитать хорошенько, то янгелевская концепция не только не увеличивала стоимость ракетного комплекса, а значительно удешевляла, сберегала копейку Министерства обороны страны.

Заметим, что каждый шаг по проектированию Янгелевской новации вызревал в изобретение.

У минометного старта десятки преимуществ перед предыдущей ступенью ракетного вооружения. Как по части производства, технологиям, так и при постановке на боевое дежурство. Это и увеличение дальности полета, и индустриальная заводская упаковка в контейнер.

Вокруг Янгеля – кипение, водоворот. Он в эпицентре этого котла. Котел объемистый, в нем места хватало для всей ракетной знаковости страны. При такой нагрузке не способно выдержать ни одно сердце… Оно и откажет великому человеку и ученому в день его ангела…

Он был наделен точным чувством того, каким путем следует продвигаться к цели. А это крайне важно, ибо на ложные цели подчас уходят жизни даже знаковых фигур.

Главный конструктор твердотопливной тематики (РДТТ) В.И. Кукушкин не раз обращал внимание автора этих строк на то, что на королевской твердотопливной ракете уже был применен минометный старт. Таким образом, концепция эта — промежуточный шаг на пути применения идеи минометного старта тяжелой жидкостной ракеты.

Владимир Иванович имел возможность лично познакомиться с детищем, где впервые был применен минометный старт. Это произошло в конце пятидесятых годов в КапЯре. Твердотопливные ракеты даже поставляли в войска. Стреляли ими из шахтных установок.

Несмотря на то, что идея минометного старта для Сергея Павловича была не в новинку, он тем не менее считал, что двухсоттонная жидкостная машина и идея минометного старта не совместимы по понятиям трезвого рассудка.

Такого не может быть никогда

В очередной командировке на Байконуре мне посчастливилось побывать на месте, которое некогда носило название «пусковой шахтный комплекс». Вместо него после взрыва ракеты при выходе из шахтного «стакана» образовался громадный кратер, геометрично грамотно выложенный громадными бетонными плитами, которые некогда составляли элементы шахтного ствола. Теперь они напоминали лепестки громадной «ромашки». Ситуация оказалась следующей: ракета на миг зависла над горловиной шахтного ствола, а затем, не получив должной команды, рухнула в преисподню временной прописки.

«Усилиями Янгеля, коллективов КБ и завода страна в кратчайшие сроки не только ликвидирует разрыв с США, но и в дальнейшем пресекает попытки США получить односторонние преимущества даже за счет особо изощренных технических решений», — пишет начальник сектора в проектном отделе головных частей КБ «Южное» В.И. Баранов.

Минометный старт – это реализация старта ракеты из шахтных ПУ (пусковых установок) на собственных двигателях. В теме появился двигателист В.П. Глушко. В горделивом упоении Владимир Петрович категорически отказался контролировать запуск двигателя, чем усугубил конфликт.

Когда вникаешь в суть концепции минометного старта, невольно приходят на память строки из «Заратустрты» в интерпретации Ф. Ницше: «Велика та лестница, по которой он поднимался и опускался; он дальше видел, дальше хотел, дальше мог, чем какой бы то ни было другой человек».

Вдумайтесь: рождается концепция, которую осмеивают, и не из зависти, что не их она посетила, а из глубоко научной уверенности, что такого быть не может, потому что не может быть никогда…

В.Н. Челомей, например, считал, что не надо много раз упрочнять шахты, а надо только обеспечить ответно-встречный удар, т.е. пустить наши ракеты до прихода ракет противника.

Концепция М.К. Янгеля была поддержана Л.В. Смирновым (председатель ВПК), Д.Ф. Устиновым (секретарь ЦК КПСС), концепция В.Н. Челомея — А.А. Гречко (министр обороны), С.А. Афанасьевым (министр общего машиностроения). Такая борьба мнений получила среди специалистов название «малая гражданская война». Конец ей положило решение Совета Обороны от 28 августа 1969 года, принявшего концепцию, предложенную М.К. Янгелем.

Главный конструктор РКК «Энергия» Ю.П. Семенов, начинавший свою карьеру в ОКБ-586, вспоминает:

«Помнится, Янгель в полемике с главными конструкторами Глушко и Пилюгиным говорил, что если двигатели – это сердце ракеты, а система управления — ее нервная система, то головная часть ракеты – это ее голова. А голова, поучал он, — главная часть организма (ОКБ-586 занималось разработкой ракеты в целом и ее головной части. – Авт.)».

«Участие ОКБ-596 под руководством М.К. Янгеля в отечественной лунной программе тоже очень значимо. Он прекрасно понимал, что любому ОКБ и заводу в одиночку такую мощную программу не вытянуть. ОКБ-586 по предложению С.П. Королева разрабатывало блок «Е» лунного корабля для мягкой посадки на Луну и старта с нее. Эта серьезная и ответственная задача была успешно решена. Были даже проведены испытания модуля, созданного на этом заводе, выполнены испытательные полеты, имитирующие схему взлета-посадки, ряд нештатных ситуаций. Но программа дальше не пошла. С Луной нас опередили американцы».

Ныне это звучит неправдоподобно, но Янгель объявил негласный конкурс на уменьшение веса Лунника. За каждое предложение платил по 25 рублей! Хотя каждый кг, отправляемый в коммерческий космос, оценивается по нынешним временам не меньше 30 тысяч долларов… Но неприхотливые сослуживцы Михаила Кузьмича трудились по большей части ради идеи, хотя четвертная на тот период была деньгой!

«Не сядем – так ляжем»

Освещая этот период, зам главного инженера КБЮ В. Паппо-Корыстин вспоминает: «На одном из совещаний по новому изделию Михаил Кузьмич, рассматривая глобус Луны, задумчиво произнес: «А если мы на нее не сядем?» Э.М. Кашанов тут же нашелся: «Если не сядем, Михаил Кузьмич, то обязательно ляжем!»

Заметим, когда на тяжелых совещаниях заходили в тупик, Эрик Михайлович с веселым изяществом оживлял атмосферу…

«С каким жаром подбирал я жемчужины для своего ожерелья», — Янгель вправе повторить слова Флобера. Правда, этому «подбору» на всем пути следования мало кто способствовал.

Зам главного конструктора ОКБ-586 Н.Ф. Герасюта выделил два главных фактора характера Янгеля, которые способствовали «подбору жемчужин».

«Одним из них являлась способность из суммы противоречивых предложений скомпоновать правильное решение….»

«Другой определяющий фактор – тактичность, коммуникабельность, личное обаяние Михаила Кузьмича, позволявшие ему устанавливать контакты, находить общий язык, подчинять интересам дела людей всех чинов и рангов, многочисленные коллективы разработчиков».

Для Янгеля было важным, чтобы посев его идеи оплодотворил десятки КБ, НИИ и сотни заводов. Хотя концепция ученого, откровенно говоря, способна была вызвать отторжение у его потенциальных разработчиков. Но вместо этого на Янгеля в конечном счете увлеченно работали такие гиганты, как КБ «Энергомаш» (В.П. Глушко), НИИ АП (Н.А. Пилюгин), ОКБ-692 (Б.М. Коноплев, в дальнейшем – В.Г. Сергеев), КБ ТМ (В.Н. Соловьев), КБСМ (Е.Г. Рудяк, а после волевогого устранения — В.С. Степанов), КБОМ (В.П. Бармин), НИИ ПМ (В.И. Кузнецов, позже М.С. Рязанский), НПО ПМ (М.Ф. Решетнев), ЦБК завода «Арсенал» (С.П. Парняков), КБХА (С.А. Косберг), ВНИИ ЭМ (А.Г. Иосифьян), ВНИИЭФ (С.Г. Кочарянц), КБМ (В.П. Макеев), НПО «Алтай» (Я.Ф. Савченко).

Здесь сказался талант незаурядного психолога, не говоря о талантливейшем организаторе. А иначе как побудить более 500 предприятий смежников идти в одном заданном потоке? Минометный старт стал детищем сотен тысяч специалистов самого разного профиля.

Требовательность к смежникам отличалась у главного мудрым благоразумием. Он был избавлен импульсивности, он оценивал запредельной сложности задачи на весах холодной мудрости. В результате смежники работали на задачу с таким рвением, будто вошли в тайный заговор с целью покушения на нечто… По сути – сговор имел место, но против коллег из-за океана, с которыми шло непримиримое межконтинентальное баллистическое состязание.

Параллельно с решением главной задачи, которая наконец обрела «гражданство», в ОКБ создают специализированное конструкторское бюро космических аппаратов. Генеральный директор А.М. Макаров оперативно разворачивает целое космическое производство на Южмаше. Ставит во главе нового направления будущего главного инженера завода В.С. Соколова. И пошел в серию первый ДС-1 – спутник для системы противоракетной обороны…

В новом спектре проектно-конструкторская плеяда так развернулась, что не жаль было поделиться разработками со смежниками. Так и поступил М.К. Янгель.

Кстати, по спутникам схлестнулись с М.К. Янгелем его замы В.С. Будник и В.М. Ковтуненко. Они восстали против передачи ряда собственных разработок спутников смежным организациям. В.М. Ковтуненко к тому времени возглавлял КБ по разработке спутников, и ему было невдомек, как это можно отдавать на сторону «собственное» добро. В этом его поддерживал В.С. Будник. Они даже известили кремлевское начальство о самоуправстве шефа. Но шеф был на тот период уже недосягаем для высоких порицаний. Тем более что М.К. Янгель смотрел на проблему обеспечения обороноспособности не из ведомственных интересов, а с точки зрения интересов страны…

Придет время, и В.Н. Челомей, как и обещал, «снимет шляпу».

Рудяк вообще пустился в реверанс: «Я не знал, что Янгель способен творить чудеса»…

В ту пору вольно или невольно, но регулятором действий видных конструкторов, исследователей ракетно-ядерной тематики были американские достижения в области вооружения. Стоило нашей стороне по каким-то параметрам сравняться с американцами, и нам не дано было перевести дыхание, ибо уже в это время за океаном успевали реализовать еще более перспективную концепцию в части наступательного и оборонительного потенциала. На каком-то этапе «точность, мощность, количество ББ, разработка систем ПРО поставили под угрозу способность развернутой группировки РКСН обепечить гарантированный ответный удар». Это тот случай, когда штатное присутствие щуки вызвано биологической потребностью, чтобы карась не дремал… Отсюда наши ухищрения системы «Лист» — когда на пути возможного следования межконтинентального скопища с ядерными боеголовками наша заботливая система распыляет в невесомости наструганную в цехах Южмаша стальную фольгу. Вражеские ракеты, попадая в зону металлического стружечного облака, однозначно теряли бы заданную ориентацию.

Гонка вооружения сжигала знаковые фигуры в области вооружения более беспощадно, чем в древности на кострах инквизиции…

Гонка вооружения и оказалась для миллионов самых беззаветных истинно инквизицией, только более изощренной,чем в эпоху распятый. Классический пример – М.К. Янгель, С.П. Королев. Им бы жить и жить…

Путь лежал через громадные трудности и пропасти, которые подкарауливали Михаила Кузьмича на каждом шагу.

О войне главных

Все они работали против войны, но между собой воевали, прибегая к грубым приемам. Челомей в свое время занимался крылатыми ракетами. На них мода прошла, решил перекинуться на тяжелые ракеты. Задела нет, пока сам наработаешь, соперники уйдут далеко.

В какой-то период применяется чисто рейдерский захват чужого добра. О нем свидетельствует начальник сектора проектного отдела головных частей КБ «Южное» В.И. Баранов:

«Все бы хорошо, но на небосклоне появился конкурент – В.Н. Челомей, ранее занимавшийся морскими крылатыми ракетами, но взявший в заместители сына Хрущева и решивший с его помощью переквалифицироваться на более модные стратегические (после этого крылатые ракеты и погибли). В ОКБ-586 приехала бригада специалистов от Челомея и потребовала необходимую документацию на новые разработки для своей фирмы. Проявив стойкость и мужество, В.С. Будник категорически запретил подчиненным раскрывать самые сокровенные, очевидно перспективные и безусловно оригинальные замыслы. Но последовал звонок Хрущева-старшего, и… Хрущеву-младшему передали абсолютно все.

Для М.К. Янгеля это еще один удар. И не последний, потому что, пользуясь семейным рычагом, Челомей не раз еще пересекал, перепахивал дорогу Янгелю».

Кто-то из мудрых сказал: «Карьеры, пробитые собственной головой, всегда прочнее и шире карьер, проложенных низкими поклонами или заступничеством важного дядюшки…»

Янгель был одарен государственным умом, что позволило, в частности, предложить правительству реорганизовать новую отрасль. Янгель считал, что с позиции государственной целесообразности пусть Королев занимается созданием пилотируемых аппаратов, а Челомей – автоматическими межпланетными станциями. То есть назрела необходимость распределить направления по отраслевому принципу. За янгелевским ОКБ мыслилось закрепить проектирование тяжелых ракет, и в конце концов сама геополитическая обстановка принудила верхи к такому решению. В этом проявилась реформаторская деятельность М.К. Янгеля.

Новая отрасль – это полная автономия, где господствовала стихия. Стихия решений, стихия борьбы концепций. Да только ли концепций? Участники тех событий этот период называют «малой гражданской войной». А если учесть, что Янгель олицетворял перспективное направление новой отрасли, то нетрудно предположить, сколько ему доводилось принимать на себя яростных атак… Так или иначе, Янгель встал во главе могущественной «империи»: на него работали десятки НИИ, КБ, сотни заводов. Он стал «императором» отечественного ракетостроения, этого млечного пути интелектов…

Главный конструктор КБХА А.Д. Конопатов вспоминает:

«Первое взаимодействие КБ химавтоматики с КБ главного конструктора М.К. Янгеля относится к 1961 году. В конце этого года группа наших конструкторов посетила ОКБ-586, где ознакомилась с работами двигательного КБ И.И. Иванова. Эта встреча позволила оценить многие особенности и стиль работы днепропетровцев. Уже тогда возникло желание сотрудничать с ОКБ, уже тогда стало понятно, почему многие известные нам предприятия и КБ тянутся к совместным работам с Михаилом Кузьмичом».

Подвиг первопроходцев

С созданием ОКБ-586 была выбита из под Королева «монополька» одного главного конструктора.

Главный конструктор КБ-4 специального машиностроения (КБСМ) А.Ф. Уткин (брат Владимира Федоровича, возглавившего после Янгеля КБ «Южное») вспоминает: «В 1969 году военная доктрина была четко выражена в политическом заявлении о неприменении ядерного оружия первыми. М.К. Янгель, мы, его коллеги, стояли на позиции необходимости гарантированного ответного удара, обеспечивающего неприемлемый ущерб атакующей стороне.

С целью создания ракетных комплексов, решающих эту важную проблему, КБ «Южное» вместе с ЦНИИмаш выступило с предложением:

— увеличить прочность шахты и ввести в состав ракетных войск подвижные ракетные комплексы;

— оснастить часть ракет разделяющимися головными частями индивидуального наведения;

— применить бортовую цифровую вычислительную машину (БЦВМ);

— улучшить точность попадания;

— повысить эксплуатационные характеристики.

Главный конструктор ядерных зарядов С.Н. Воронин и главный конструктор ядерных боеприпасов Ю.И. Файков, вспоминая годы работы с Янгелем, в один голос утверждают:

«Под нашу полезную, так сказать, загрузку проектировались практически все носители днепропетровского ракетного куста: Р-12, Р-14, Р-16, РТ-23УТТХ и, наконец, знаменитое семейство межконтинентальных баллистических ракет Р-36».

Иначе говоря, создатели головных частей к носителям других КБ не были психологически настроены. Не это ли высшая оценка украинских ракетчиков?

Анализируя подвиг первопроходцев, их же соратники говорят: «Им нет эквивалентной замены».

Венцом величия янгелевского гения явилось то, что только ракете ОКБ-586 доверено было произвести ядерный взрыв в космосе.

Б.Е. Черток пишет: «28 октября 1962 года ядерный взрыв все же произошел. На 51-й площадке и на позиции «Десна» готовились к пуску две последние ракеты Р-9 второго этапа ЛКИ. И тому была причина. На этот же день планировалась операция К-4 – ядерный взрыв в космосе, на высоте более 150 км. Для серии этих экспериментов использовались ракеты Р-12 как самые надежные. Недаром именно эти ракеты в критический момент завезли на Кубу».

Уже первенец ОКБ-586 Р-12 с достаточной определенностью свидетельствовал о том, что перспектива выбрана верно, магистральный путь прочерчен.

Особенности дарования Главного выплеснулись в украинской провинции, где, по большому счету, никто ему не мешал…

Что касается Сергея Павловича, то он в последний раз попытался взять рывок на ракетном помосте, но его постигла неудача. «Ракета-царь» упрямо не решалась покинуть Землю. Полет на Луну стал для мэтра лебединой песней.

Прослеживая путь Михаила Кузьмича в нетрадиционной сфере, наткнулся на вот такое наблюдение: «после атомного взрыва рыбы выбрасывались на берега и плавниками перебирались по кустам, а птицы вырывали убежища глубоко в земле». От этих строк – мурашки по коже… Чтобы этого не случилось, рыцарски сражался Михаил Кузьмич за реализацию концепции минометного старта…

Ось вращения

Бывший главный технолог, бывший главный инженер Южмаша, бывший генеральный директор РКК «Космотрас» В.А. Андреев пришел к выводу, что в преуспевании Янгеля, его ОКБ сыграла известную роль так называемая ось вращения.

«Мне уже давно хочется раскрыть идею отношений Янгель — Макаров (фраза «ось вращения») пришла в голову сейчас, она удачна! – пишет В.А. Андреев.

Можно считать, что я в жизни один ее глубоко понимаю. Всех остальных, кто был близок к Макарову, никого нет. И не каждый это может изложить. Для меня это в душе как поручение «Деда» (так добродушно называли Макарова его приближенные. – В.К.). На эту ось нанизано много выводов о Южном феномене…»

В самом деле, когда маховик холодной войны свирепствовал, ОКБ и завод находились в такой тесной связке, как два объекта на общей оси… В этом контексте читается по-иному приглашение Королева к А.М. Макарову перейти директором в подмосковные Подлипки. То есть возглавить подведомственный Королеву завод…

Кстати, так называемой осевой зависимостью очень дорожили те, кому судьбой было предначертано на ней вращаться, а точнее — вертеться… Гонка вооружения была к этим избранным беспощадной.

Вспоминая годы работы в КБЮ сначала главным инженером, затем первым заместителем генерального конструктора, Б.И. Губанов, как бы подтверждая мысль о существовании некой «оси», писал:

«Михаил Кузьмич отчетливо понимал, что лишь в творческом союзе конструкторов и производственников рождаются успехи, и активно призывал крепить этот союз: «Нашему ОКБ поручена разработка очень сложного и нужного для страны изделия. Оно должно превзойти все, что мы имеем в этой области до сих пор. И опять-таки, никакими усилиями одних конструкторов такие изделия создать невозможно. Нужна самая активная, настойчивая, добросовестная, внимательная помощь и участие в работе всего коллектива завода. Если этого не будет, делу технического прогресса нашей техники будет нанесен большой ущерб».

«Гений в творчестве, в деле – необходимо является расточителем: что он расходует себя, в этом его величие… Инстинкт самосохранения как бы снят с петель; чрезмерно мощное давление вырывающихся потоком сил воспрещает ему всякую такую работу и осторожность. Это называют «жертвой»; восхваляют в этом его «героизм», его равнодушие к собственному благу, его самопожертвование идее, великому делу, Отечеству – сплошные недоразумения… Он изливается, он переливается, он расходует себя, он не щадит себя — с фатальностью, роковым образом, невольно, как невольно выступает река из своих берегов…» — говорит философ Ф. Ницше. Сказано задолго до рождения Михаила Кузьмича, а будто конкретно о нем.

На четверть века вперед

Янгель — из рядовой когорты тех, кто наделен необыкновенной мощью духа, которая одолела мощь клановой московской группировки на известном Совете обороны в Крыму. Ему удалость презреть и взять верх над непреклонным напором оппонента. И это притом, что Янгелю не требовалось совета, какой тактики держаться на Совете обороны, который являлся судьбоносным как для Михаила Кузьмича, так и его оппонентов. Янгель — из той редкой плеяды людей, которые ликуют «даже на костре», если их концепции гармонично воплощаются в жизнь.

Ступая на стезю ракетостроения, мало кто предполагал, что кроме чисто профессиональной инженерной подготовки требовалась способность ходить по канату…

Бывший начальник отдела Комиссии СМ СССР по военно-промышленным вопросам К.Г. Осадчиев, вспоминает:

«Мне представляется, что есть много общего в значимости и последствиях действий крупного полководца и главного конструктора. Как от решений полководца зависят жизнь и смерть множества людей, цена за достижение той или иной цели, так и от решений главного конструктора во многом определяется эффект от затраченных усилий десятков, а иногда и сотен коллективов заводов, НИИ и КБ. Михаил Кузьмич глубоко осознавал эту ответственность и суверенно принимал решения, определяющие на многие годы вперед направление работ. А годы действительно многие: 4-5 лет – на отработку системы, лет 5 — на серийное производство, лет 10, а то и 15 – на эксплуатацию. Вот и получается, что Главный должен смотреть на четверть века вперед. Не каждый Главный способен на это. Про Михаила Кузьмича же можно твердо сказать, что он был способен ясно видеть вновь создаваемую ракетно-космическую систему на всех последующих этапах ее жизни. Его технические решения прошли бескомпромиссную проверку жизнью и блестяще выдержали экзамен на зрелость».

Все, кому посчастливилось общаться, а тем более сотрудничать с главным, обращают внимание на Янгелевскую силу обаяния.

Великие таланты сопровождают по жизни музы. Янгель – не исключение.

Музой для Михаила Кузьмича, конечно же, стал минометный старт. Ей он отдавался «с той безоглядностью, какую можно позволить «себе» только в любви». Он пронес свою Музу в сердце сквозь семнадцать суровых лет. Музе он поклонялся до последнего дыхания. Поклонение было взаимным. Минометный старт обрел международный статус суверенности.

Учащенный пульс своего времени

Наиболее полное воплощение творческой концепции М.К. Янгеля нашло свое место в минометном старте. Этот подход заключал в себе совершенно особые возможности использования ракетного вооружения и особую надежность ракетно-ядерного зонтика.

Янгель – это учащенный пульс своего времени…

Он поставил под надежную охрану одну шестую часть суши с миллионами жизней и грядущих поколений. Прошло с тех пор 50 лет, как мы простились с Янгелем и живем беззаботно — как в надежном противоядерном жилете. М.К. Янгель – это исток и корень современного ракетостроения. Полстолетия прошло с тех пор, как он ушел в бессмертие, но его ракеты по сей день подпирают свод одной шестой части суши.

Вся его днепровская жизнь пронизана турбулентностью. Не ветшает подвиг человека, который соорудил ракетно-ядерный зонтик над страной, которая в силу ряда причин распалась. И этот распад трагично отозвался для Украины в новых геополитических реалиях… При любом раскладе Янгель был вправе считать Украину духовной родиной.

За три дня до кончины состоялся заключительный этап бросковых испытаний макета ракеты Р-36М. Была подтверждена жизненность концепции минометного старта жидкостной ракеты.

Янгель ушел с легким сердцем.

На поверку М.К. Янгель оказался одним из тех, кому дано «раздвигать поставленные судьбой пределы и менять ход истории».

«Созданное им КБ «Южное» до сих пор является одним из лучших аэрокосмических предприятий. А разработанный в нем «Зенит» — одна из самых совершенных ракет-носителей в мире».

Правда, по причинам, не зависящим от флагмана ракетостроения некогда общей страны, ныне ОКБ-586 (КБ «Южное» им. М.К. Янгеля) находится в тени его основателя…

Вот в таких знаковых объектах специфической промышленности происходит, как сказал поэт, «новых звезд зачатье».

М.К. Янгель – один из тех, кто успел за отпущенный жизненный срок не только оценить собственное дарование, но и реализовать себя в наиприоритетнейшем направлении.

Янгель уложился в краткий благословенный миг, использовав по максимуму ниспосланный небесами прочерченный путь… «И в таком подъеме, в такой крылатости» Янгель пребывал семнадцать лет.

Он унес с собой тайну неограниченного таланта.

Пройдут годы, десятилетия, века, и имя Янгеля будет по праву вплетено в мифологию рыцарства своего века. Оплот его бессмертия – ракетно-ядерный зонтик над одной шестой частью суши. Его подвиг притязает на вечность…

А.М. Макаров выделил лучшую заводскую аллею для бронзового изваяния М.К. Янгеля. Это наивысшая почесть, какую заводчане могли воздать главному конструктору ОКБ-586.

Командировка в жизнь

Представление у современного читателя о М.К. Янгеле будет неполным, если упустить фрагменты сугубо личной жизни.

Прискорбно, но она не заладилась. Жена, Ирина Викторовна, преподаватель МАИ, не решилась поменять столицу на провинцию. Декабристки в России перевелись.

Михаил Кузьмич по началу намерен был за пару лет организовать КБ и вернуться в Москву, в семью. Не получилось.

Жил в гостинице «Южная» по улице Рабочей 12 лет, остальное время — в командировках и так до кончины…

Кто-то из сослуживцев в воспоминаниях о Янгеле сказал: «У него и жизнь – это командировка в саму жизнь». «Он неповторим на работе и вне ее».

Бремя лишало его самого элементарного. И только в редкие часы отдыха, как вспоминает его заместитель Н.Ф. Герасюта, Янгель «на отдыхе любил рыбалку (независимо от результата), иногда играл в преферанс, ему не были чужды и другие мужские развлечения, доступные в командировке».

Редко кто, как он, находился в фокусе недремлющего ока своих сослуживцев высшего ранга, которые считали за должное блюсти нравственность Главного. И вот за эти «развлечения» его корили сослуживцы высшего руководящего сословия, и даже жена, если верить автору книги «Как делали ракету» С. Козину, обратилась в ЦК с соответственным письмом…

Со всей отчетливостью прорисовывается вся глубина одиночества, заставлявшего его тянуться к человеческому теплу. Тем более что Михил Кузьмич, здоровый мужик, не чуждался «бремени страстей человеческих». Не раз приходилось от рабочего перегруза переживать минуты полной беспросветности. На нем было не меньше ответственности, чем на главе страны…

Да, были попытки указать Янгелю на его слабости, как некогда Цезарю «на его плешивость и любовные связи»…

Одиночество – глубокий пласт в жизни Михаила Кузьмича. Отсюда — умеренная рюмка, перешедшая в хронику, которая снимала накипь рабочего дня. А точнее – суток…

У той плеяды «призванных временем» дневное и ночное время имело свойство творческого единения…

Всеволод Копейко

Газета ГОРОЖАНИН