Руслан Бортник: Другой подход к Волынской трагедии — убийству более 50 тыс. поляков и нескольких тысяч украинцев

В Польше проходят памятные мероприятия приуроченные к 77-й годовщине Волынской трагедии — убийства более 50 тыс. поляков и нескольких тысяч украинцев.
К это годовщине Польша планирует создать в Хелме Институт правды и примирения и Музей жертв «Волыни», заявил вице-премьер-министр Яцек Сасин.
А украино-польские отношения ожидает ежегодное плановое обострение, когда одна сторона будет настаивать на «геноциде и ответственности за него», а вторая «на гражданской войне и старых обидах» — обе на своих жертвах. Мы сконцентрировались на обсуждение преступников и убийц, которых хватало у обоих народов.
Ведь обе стороны пытаются политически инструментализировать эту трагедию, сделать её часть исторического мифа, комплекса исторической жертвы с претензией на политические дивиденды в будущем.
Конфликт.
Но есть другой подход.
В 2007 году в Варшаве Институт Национальной Памяти Польши (государственная организация) на польском языке и за бюджетные деньги издал уникальный сборник «Кресовая книга праведников 1939-1945. Об украинцах, которые спасали поляков, уничтожаемых ОУН и УПА» (под ред. Ромуальда Недзелько). Польские ученые за десять лет исследований установили имена более 896 украинцев, которые защищали поляков от уничтожения – «украинских праведников мира». При этом изучена архивная информация и свидетельства, установлены личности 384 украинцев – погибших «украинских праведников мира». Известны имена и поляков защищавших украинцев от карательных акций польских отрядов …
Вот этим людям должны ставится памятники на Волыни, Галичине или Восточной Польше — эти люди в пекле Второй мировой войны остались Людьми — смогли преступить вековые противоречия, обиды, зависть, политические стереотипы во имя Человечности. Этими украинцами и поляками могут искренне гордится оба народа и сейчас.
Именно «украинские и польские праведники мира» должны стать основой украинско-польского исторического примирения. Обо все остальном пусть рассуждают историки в тихих пыльных кабинетах.