Поэты уходят, чувства остаются. 90 лет легендарному днепропетровцу Игорю Пуппо

Талантливый поэт не просто писал талантливые стихи – он умел вдохновлять, создавать творческую атмосферу, в которой замыслы реализовывались легко и просто.

Жизнь-легенда

Очень часто люди творческие, возможно, сами того не желая, окружают себя странными поступками и привычками. Странными, разумеется, в понимании остального нетворческого большинства. Настоящий талант создает не только большие и малые шедевры, но и собственную судьбу-легенду, что не менее важно. Потом, по прошествии времени, разделить реальное и выдуманное совершенно невозможно. Сама жизнь с её взлетами и падениями, озарениями и провалами, радостями и бедами становится легендой, в которую невозможно поверить до конца. Сегодня земная жизнь нашего талантливого земляка Игоря Пуппо стала легендой.

Родившись в «Кровавое воскресенье», 9 января 1931 года, будущий поэт точно предвосхитил свой бунтарский дух и непростую судьбу. Слухи и сплетни о талантливом нашем земляке распространялись со скоростью звука. Надо признать, что и сам Игорь Петрович активно тому способствовал. Его неуемная фантазия и бунтарский дух не могли не сказаться. Поэт, быть может, и не осознавая этого, стремился «взорвать» прокисшую атмосферу брежневского застоя.

На протяжении нескольких десятилетий Игорь Пуппо работал в «Днепре вечернем» (на тот момент печатном органе горкома КПСС) и писал стихи, многие из которых считались высшим образцом «идеологической» поэзии. Но, справедливости ради, кто из больших поэтов не писал таких «правильных» текстов? Время было такое!

Гораздо важнее, что у знаменитого автора «Вечерки» были и совершенно другие произведения – лирические и проникновенные (их охотно печатали толстые литературные журналы). Они сегодня — мера поэта. Ну а оценивать его творчество по компартийным экзерсисам также справедливо, как судить о великом Маяковском только лишь по стихам «О советском паспорте» и «Прозаседавшиеся».

Поэзия – вещь заразительная

Сегодня, в интернетную эпоху, живое общение как-то отошло на второй план, уступив место самореализации в соцсетях. Поэт, стихи которого набрали сотни лайков, ясное дело, крут. Ну а в способностях «недолайканных» авторов стоит засомневаться. Многие в это верят!

А ведь еще недавно главным было живое общение в литстудиях. На мой взгляд, лучшей в Днепропетровске литературной студией 80-х руководил как раз Игорь Пуппо. Студия работала дважды в месяц в ДК Металлургов и пользовалась немалой популярностью.

Игорю Петровичу удавалось разглядеть достоинства даже в самом заурядном стихотворении и подсказать автору нужное слово или метафору. Главное же — что талантливый поэт умел вдохновлять, создавать творческую атмосферу, в которой замыслы реализовывались легко и просто.

— Игорь Петрович действительно мог как-то невзначай найти оригинальный поворот и решение. Благодаря его советам мои стихи стали ярче и интереснее, — отмечает бывший студиец Виктор Пугач.

— Мне было лет 15-16, когда к нам на заседание нашей литгруппы «Плавка» приехал Игорь Пуппо, — рассказывает поэтесса Татьяна Ильина. — Даже не помню, первая это была наша с ним встреча или нет, но волновалась жутко, читая при нём свои полудетские стихи. Что-то он тогда, наверное, во мне разглядел, почувствовал, потому что и с публикациями помогал, и всегда при наших последующих встречах, общении я слышала от него одни и те же вопросы: «У тебя есть что-то новое? Ты пишешь? Ты не бросила?» Не бросила, Игорь Петрович, нет! В том числе и благодаря Вам, тому, что Вы были в моей жизни. И я до сих пор не верю, что Вас нет.

Подобные слова благодарности могли бы сказать десятки одаренных авторов, талант которых в свое время раскрыл Игорь Пуппо. Ну а жизнь-легенда самого Игоря Петровича продолжается в его стихах и учениках. Каждый эту легенду прочтёт по-своему. Однозначно одно: наш земляк – талантливейший поэт. Отрицать это так же бессмысленно, как причислять Игоря Пуппо к трезвенникам и праведникам.

Впрочем, разве поэты бывают другими?!

Напомним читателям стихи Игоря Петровича:

Разговор Дмитрия Кедрина с…

Переулок… Ночь… Туман клубится.

…Встретились через десятки лет.

И один сказал: — Я твой убийца.

А другой ответил: — Я поэт!

Стынет сумрак, землю обнимая.

Стынет месяц сталью ножевой.

И сказал бандит: — Не понимаю!

Ты убит, а всё-таки живой!

Что у вас за редкая удача —

Умирать и снова жить века?..

Я стрелял у Комендантской дачи,

Я в упор палил у Машука.

Черной тенью я за вашим братом

Шел неотвратимый, как гроза, —

Кобзаря гноил по казематам,

Сыпал известь Петефи в глаза.

Убиваем вас, а вы встаете,

Значит, песня посильнее лжи,

Не убить её подобно плоти!..

Кто же победил из нас? Скажи!..

И, очки поправив аккуратно,

Отвечал с улыбкою певец:

— Ход светил не повернуть обратно.

Ты вот – жив, а всё-таки – мертвец!..

Переулок… Тишина немая.

Никнет тень склоненной головы…

И сказал убийца: — Понимаю!

Я бессилен. Победили Вы!!!

***

Нищета – это горькая складка у рта.

Это грань роковая, последняя, та,

За которою, в сущности, нет ни черта.

За которой лишь мрак. Пустота…

Всю-то жизнь человек, как натруженный мул,

На себе, надрываясь, Державу тянул,

А ему краснобаи о рае плели,

И маячило что-то вдали…

А теперь ничего: паханы и жрецы

Поменяли идеи, машины, дворцы,

Понастроили дач средь канад и европ,

И вовсю продолжается трёп!!!

…Над былинной рекою – большая страна,

Что кормила полмира во все времена.

Ах, какие здесь в недрах сокровища есть,

И в душе у народа – сокровищ не счесть!

И земля, на которой творишь и горишь,

Почернее икры, ту, что жрет нувориш!

А народу награда «за доблестный труд» —

Лишь взирать, как их кисоньки «вискасы» жрут,

Лишь внимать, как в парламент пробравшийся вор

О путях к процветанью ведет разговор.

Словом чести, которого вам не забрать,

Обвиняю вас, всю королевскую рать!

Кто довел Украину до черной черты,

До позорной черты – нищеты.

Перед нею в сыновьем бессрочном долгу,

Оттого и кричу, что молчать не могу!

А за тон мой сердитый, престиж свой храня,

Как хотите – рядите, судите меня!!!

***

Как холодно в осенней электричке.

Как беспросветно в аспидном окне.

А я всё мчусь куда-то по привычке,

Ищу-свищу, и нет покоя мне.

Чужие лица, словно неживые,

Мелькают, исчезают навсегда,

И трепетно сквозь пальцы дождевые

В окне мигает странная звезда…

А я ж их зычно призывал в дорогу,

К вершинам, а не в тамбур покурить.

И голос надорвал. И – слава Богу —

Хоть научился тихо говорить.

Когда земля трещит от потрясений,

От выстрелов, от воплей подлецов,

Не Маяковский нужен, а Есенин,

И даже не Высоцкий, а Рубцов…

Прощай, мой пафос, мой надрывный поиск

И ты прощай, лукавая звезда:

Я рву стоп-кран, я покидаю поезд,

Грохочущий на стыках – в никуда…

Но уходя, не хрясну злобно дверью,

Для вас, родных, я сделал всё, что мог:

Я верю в Доброту и в Правду верю!

В моих словах всё правда – видит Бог!

Cергей Тихонов

Газета ГОРОЖАНИН