Беседы на вольные темы с Александром Максимовичем Макаровым. К 115-му дню рождения директора ЮМЗ

Всеволод Копейко, на протяжении многих лет возглавлявший заводскую южмашевскую газету, рассказывает о своих официальных и неофициальных встречах с Макаровым.

В прошлом году, к 114-й годовщине со дня рождения патриарха отечественного ракетостроения А.М. Макарова газета «Горожанин» поместила материал об этой неординарной личности «Беседы на вольную тему». Судя по всему, интерес к мыслям Макарова-человека у читателей несомненен. Итак, новые россыпи из старых журналистских блокнотов.

Обаяние этого человека огромно, оно всегда меня потрясало. Не величие руководителя, которое в известной степени угнетает подчиненного, а обаяние. Человек, который персонально внес свой весомый вклад в послевоенную мировую историю, к финишу жизни воспринимался по отношению к собеседнику как садовник…

Садовник в интерпретации философа – это лучшее из лучшего, чем человек может заняться…

Автору несказанно везло на встречи с пенсионером Макаровым. Чаще это были встречи в южмашевском пансионате «Дубрава», на спортивной базе в Приднепровске, бывало даже несколько раз на бывшем колхозном рынке «Озерка», когда Александр Максимович любил пройтись сквозь богатые ряды овощей и фруктов.

Как-то удалось его разговорить даже, когда коллектив завода готовился к его 90-летию, и Александр Максимович любезно принимал участие в работе комиссии по подготовке к юбилею. Ее тогда возглавлял главный инженер Южмаша А.С. Коротков.

Ценность бесед со знаменитостью без парадного мундира состоит в том, что личность порывает с привычным внутренним редактором…

***

— Александр Максимович, по роду деятельности я почти ежедневно бываю в цехах завода. По сей день у информированных заводчан есть вопрос, что стряслось в критический момент, когда пришлось Л.Д. Кучме передавать ключи от Южмаша, а самому принимать Кабмин. Руководящее звено завода гадало на гуще: кому Кучма отдаст ключи — Андрееву или Алексееву? Передал Алексееву. С высоты вашего понимания ситуации поясните интригу, которая по сей день волнует осведомленных людей «двора».

— Никакой интриги…

— Я присутствовал в этот лучезарный момент в приемной гендиректора, и мне показалось, что Андреев покинул кабинет уже гендиректора Алексеева с лицом человека, разочарованного тайной аудиенцией при передаче заветных ключей.

— Андреев – интеллигент старой школы. По таким лицам многого не прочитаешь.

Леонид Данилович стратегически принял правильное решение. Профессиональные потенции у Андреева и Алексеева разные. У каждого свой полетный потолок…

Я в свое время, направил Андреева в Академию народного хозяйства при Совете министров СССР. Здесь кроме образования — вхождение в сферы, связанные узлами с кремлевскими кабинетами. Для Южмаша да и для Украины такой человек был всегда нелишним. А с годами, по мере приближения к крушению, мы оценили свои действия по достоинству.

О потенциале конкретного специалиста можно говорить только после экстрима.

— То есть когда он ляжет на колючую проволоку под напряжение…

— Я думаю, что все мы выиграли от того, что Кучма передал ключи от Южмаша не Андрееву, а Алексееву. Не знаю, что такое интуиция государственного человека, но Кучма угадал в Андрееве специалиста, способного заглянуть за горизонт…Андреев преуспел в других широтах. Мы только выиграли от дальновидного решения Кучмы. Он был направлен покорять Москву. Будь по-Догужиевски, вряд ли мы бы знали о такой структуре, как «Космотрас».

Было время, когда Андрееву предложили возглавить первый главк МОМа. Он пытался увернуться от предложения. Не хотел расставаться с ЮМЗом. Люди у нас прирастают…

Тогдашний министр отрасли В.Х. Догужиев пообещал в свое время вернуть Андреева на ЮМЗ, притом в качестве генерального директора.

В.Ф. Уткин, как тогдашний генеральный директор НПО «Южное», тоже возжелал видеть в кресле генерального директора ЮМЗа Андреева.

Андрееву даже предлагали пост завотделом ВПК. Это, я тебе скажу, хозяйство покрупнее первого главка МОМа. Здесь предстояло курировать все оборонные отрасли страны. Тут управленческий уровень не ниже Леонида Васильевича Смирнова, который вывел Южмаш на магистральный путь строительства ракет.

Вскоре все-таки наш Андреев возглавил первый главк МОМа. При такой «кольчуге» в управлении отрасли и Южмашу можно было рассчитывать на известное внимание. Под начальником первого главка МОМа – десятки крупнейших предприятий отрасли, делающих погоду в технико-экономических показателях. Управление этой структурой – неоценимый опыт, прочные связи, наконец непоколебимый авторитет, который «выстрелил» при создании уникальной структуры «Космотрас».

Сломался механизм, который так безотказной действовал. Рухнул Союз. Андреев непотопляем. Кругом вроде кораблекрушения, а Андреев недосягаем для пучины. Наступает такой период, что от удушья Южмаш вот-вот отдаст концы. Но Андреев уже сумел организовать «Космотрас», который принимается за модернизацию, опять же с помощью Южмаша, 18-й машины, снятой с боевого дежурства по известной с американцами договоренности. Помнишь, после развала Союза 1-й главк стал Акционерным союзом конверсионной деятельности АО «АСКОНД». Предстояло оборонку страны перепрофилировать применительно к вынужденному рынку.

Андреев блестяще нашел себя в условиях новой российской действительности. МКК «Космотрас» — это детище Анедреева. Предприятие по доработке снимаемых с боевого дежурства межконтинентальных баллистических ракет РС-20.

«Космотрас» — уникальная структура, которую мог создать только Андреев. Маркетинг пусковых услуг на мировом рынке, получение заказов (подписание контрактов), предоставление работы предприятиям как по ракете, системе управления, так и по шахтной пусковой установке – по всему ракетному комплексу, взаимодействие с Роскосмосом и Министерством обороны РФ. Это означает управление программой «Днепр».

Помнишь, первый пуск произведен 21 апреля 1999 г. Начало практической деятельности по программе «Днепр» на международном рынке. Впервые произведена демонстрация реальной возможности выведения на околоземную орбиту космических аппаратов межконтинентальной баллистической ракетой.

Этой победе предшествовала громадная работа как на головном заводе ЮМЗе и головном КБ «Южное», так и в наших сателлитах, в частности — харьковском кусте.

Еще надо подсчитать, кому было труднее — мне, которому следовало одновременно вести 7-8 наименований межконтинентальных машин, или Андрееву организовать детище под названием «Космотрас». Имей в виду, мы с пятидесятитысячным коллективом работали в три смены в поте лица. Но при этом у нас была четко налажена система работ — поставки и прочее. На меня работала вся страна. Мы создавали свои изделия в условиях стабильного времени, Андреев взялся за архисложнейшее предприятие в условиях экономической и организационной разрухи. И у него получилось. Вот это и есть некий масштабный потенциал личности.

Так что Леонид Данилович как никогда поступил дальновидно.

Если говорить об Алексееве, то он свою партию сыграл, я бы сказал, классически. Сохранил южмашевские мощности, влез в международный проект «Морской старт». До «Морского старта» об Украине мало кто знал в мире. Чтобы вывести эту уникальную программу на стартовый стол (а это мировой океан), Алексееву приходилось вынести такие буреломы и психологические сотрясения, что пером не опишешь. Алексеев совершил подлинный подвиг. Его золотая Звезда Героя Украины заключает в себе грандиозность события, которое не может не поражать… И это только то, что лежит на поверхности. Так что кучмовский выбор в этой части – самое что ни на есть в «яблочко».

— Да, Звезда Героя по интенсивности затраченного труда созидателя ракетной техники и, скажем, певца, который в каждой строчке не забывает о неньке, мягко говоря, неравнозначны…

— В этом вопросе есть проблема. Тут нужен разум государственника, который знает, что почем в этой жизни…

— Есть такое выражение: «Рим – вечный город». Чтобы история цитировала это выражение, потребовались колоссальные усилия многих мудрых государственных мужей. Хотелось бы, чтобы ЮМЗ оставался вечным заводом, несмотря на произошедшие потрясения и те, которых следует ожидать в будущем. Но ЮМЗ обязан остаться вечным заводом, потому что его управление вверяется таким, как Алексеев, и ему подобным по техническому и нравственному потенциалу. Если сравнивать Андреева и Алексеева по технической потенции, то здесь напрашивается вывод: кто на что учился. Кстати, если Юрий Сергеевич ракетчик по образованию, то Владимир Алексеевич по диплому – металлург…

— Андреев – это уникум, как и Алексеев. Андреев настолько озарил личным влиянием военный бомонд России, что на космодром, на первый пуск МБР РС-20 пожаловал даже главком РФ И.Д. Сергеев, не говоря уже о генералитетном представительстве РВСН и представителей промышленности.

— Александр Максимович, это некий гимн вашим питомцам!

— Они того стоят. У нас всегда было принято нагружать непосильно личность и стараться не славословить в ее адрес публично, чтобы не зазнавались. Правда, баловали различными награждениями, но все это в нашей отрасли не принято было публично афишировать…

— Оценка труда того или иного во многом зависит о того, кто оценщик. Вы – высший арбитр деяний, выпестованных вами персоналий… Примечательно, что среди более пятидесяти тысяч заводчан несложно было обнаружить подобных Андрееву и Алексееву по производственному потенциалу.

— Андреев – элитный экземпляр, как и Алексеев. Они по праву, по моему убеждению, входят в элитарный ряд (немногочисленный ряд), которому история обязана за их созидательный ресурс, использованным главным образом на перепутье истории.

— И вы этому элитному экземпляру позволили как-то пригрозить…

— Было дело. Я как-то Андрееву сказал, что если у него сорвется реконструкция в инструменталке (а он обосновал ее необходимость), его портрет будет висеть в траурной рамке в инструментальном производстве. Другой бы дрогнул, а то и вовсе отказался от затеи, но не Андреев. Он блестяще довел собственный проект до конца.

— Мог ли интеллигент в десятом поколении сказать такое молодому подчиненному? Это же интеллектуальный садизм.

— Еще как мог, тем более что я далеко не интеллигент да еще в каком-то поколении. Управлять такой машиной в 52 тысячи — тут без устрашения не обойтись. Страх – это тоже движущая сила…

Государственные денежки – это не полова из-под уборочного комбайна. Да, на вооружение средств не жалели, но мы-то, руководители предприятия, для чего? Чтобы дело делать и государственную копейку считать. Ты же понимаешь, во сколько обходилась народу эта возня с гонкой вооружений. Наклепали сгоряча, а теперь ломать приходится… Тоже затраты народные. Если верить генералу Дмитрию Волкогонову… Читал его «Семь вождей»? Он пишет, что из каждого бюджетного рубля на вооружение шло 70 копеек.

— Вы — депутат Верховного Совета ряда созывов, если не ошибаюсь, работали в бюджетном комитете, а ссылаетесь на генерала. Генерал просто добросовестно перешерстил архивы тех лет, прошелся по следам деятельности народных избранников. Вы лучше кого бы то ни было были информированы, как расходовались народные средства. Или я не прав?

— В ту пору важнее задачи, чем сберечь мир, не было. За ценой мы не стояли. Ты знаешь, что после атомной бомбардировки Хиросимы в планах Пентагона была бомбардировка более 300 городов нашей страны… Готовы были на полуголодную, полураздетую жизнь, только бы не повторился военный кошмар.

— А теперь, когда вы создали с Янгелем носители, которые привели не только в замешательство воинствующий Запад, но и побудили к частичному разоружению, американцы из кожи лезут, стараются материально помогать, чтобы мы побыстрее уничтожили свои ракеты.

— Их помощь – гроши по сравнению с тем, сколько будет затрачено на так называемую конверсию… Я-то уже не доживу до ее результатов…

— Не будем о грустном, тем более что такие кадры, на которые вы опирались, решают все.

— С такими людьми мы делали все, начиная от технологического внедрения конструкторской документации и до поставки изделий в войска на небывалом в других отраслях уровне. У нас планка – производственный академизм…

— Любопытная формулировка… Такое не приходилось слышать.

— А как ты думал? Именно этот непревзойденный уровень позволил тогдашнему руководству страны создать из ЮМЗовских ракет новый род войск — РВСН. Кроме нас строительством ракет занимались многие ведущие фирмы отрасли, но только днепропетровские ракеты оказались самыми-самыми. Это и есть, в сущности, производственный академизм. Это значит, что выше по мысли и производственной потенции не дано было прыгнуть. Героя Соцтруда получил единственный в отрасли главный технолог. И это был наш человек Кульчев Виктор Михайлович. Вот вам производственный академизм…

Если я тебе начну рассказывать, что такое технологии при ампулированном изделии, детище Янгеля, нам и дня не хватит.

— Слушаю вас, Александр Максимович, и убеждаюсь, что вашим воспитанникам посчастливилось в том смысле, что они в полной мере использовали в своей судьбе так называемые звездные часы.

— Можно и так сказать.

— Александр Максимович, кто-то из пишущих сказал, что главной чертой мудрости является способность чувствовать время. Речь идет о людях, которым присуще «обладание зернами пророчества грядущего»… С высоты вашего генерального ракетного положения не проскальзывало ощущение, что гонка вооружения ведет в никуда?

— В нашей отрасли не принято было отвлекаться на философские воззрения. Между тем я своему начальнику стройуправления Бевзе Леониду Аникеевичу часто говорил, чтобы он как можно больше строил жилья для заводчан. Метушня, вооружаемся, разоружаемся, а жилье — для людей, для радости, для комфортного житья. Мы же с тобой застроили треть города, который стал моей второй родиной. И твоей тоже… Ты где родился?

— Я родился на развилке между Проскуровом и Жмеринкой. В 16 лет ринулся на целину. С целины – в Днепропетровск, на ваш прославленный завод.

— Вот я и говорю, что мы с тобой застроили одну треть лучшего в Украине города. Жить бы да поживать, да годы поджимают…

— Вам удалось выстроить в образе ЮМЗа некую техническую империю. И к финишу вы дошли восхитительно. Чего еще желать? «Забег» сделали головокружительный, передали эстафету, и к финишу дано было благополучно добраться.

— Почти до финиша, ибо на последних верстах этого изнурительного пути я передал эстафету Кучме. Довершили наше общее дело Кучма и Алексеев. Они поставили жирную точку в этом безумном марафоне.

— Вы верите в то, что после нас придет поколение, которое будет недоумевать от подозрительности Запада к Востоку и Востока к Западу? Люди будут созидать не средства уничтожения себе подобных, а средства удовлетворения материальных и духовных запросов, и на планете воцариться доверие среди народов.

— Сомнительно…

***

Очередная встреча состоялась на спортбазе в Приднепровске. Александр Максимович в спортивном костюме, том неизменно самом, который начальник цеха №6 В.Г. Евграфова выпросила для Макарова у директора трикотажной фабрики «Днепрянка» Ольги Никифоровны Федоровой.

Федорова выполняла почетный заказ — из чистой японской шерсти готовила костюмы для космонавтов. Южмаш много помогал «Днепрянке», вот Евграфова посчитала, что Макаров заслужил носить такой костюм, как космонавты. Макаров не поощрял подобной заботы о себе со стороны посторонних людей, но Валентина Григорьевна была единственной женщиной в ранге начальника цеха гальванопокрытий. Пошуметь на нее было как-то неудобно. К тому же как-то пришлось семьями отдыхать на берегу моря…

Естественно, костюм был оплачен и с чеком доставлен в семью Макаровых. Такая подробность, как чек на покупку, для Макарова имела важное значение. В этой части Александр Максимович отличался маниакальной порядочностью. На любой предмет в доме у Макаровых был чек… Его помощники приносили ему чеки даже на покупку бутылки кефира из заводского буфета, иначе выговора не миновать…

Макаров ослабляет молнию на свитере, ибо разговор предвидится долгий.

— Александр Максимович, как вам удалось заполучить японскую видеотехнику, да еще в таком количестве? Ведь это несметная роскошь и стоит баснословно дорого. Такой чудо-телетехникой не каждая известная телестудия обладала.

-Телестудий много, а Южмаш один, — школярски подмигивает ракетный мэтр.

— Даже штаты заводские умудрились расширить за счет создания пресс-центра, который возглавил будущий летописец Володя Платонов.

— Я был в гостях у президента Академии наук СССР Александрова. Он знакомил с хозяйством головного мозга страны. А под занавес, когда накрыли чай, нам показали на экране все, что происходило с нами полчаса тому назад. Я пришел в неописуемый восторг. Что за чудо-техника! Да ей цены нет.

— В самом деле, цена той техники была всегда высока.

— Я не в том смысле. Цена – в оперативности продукта, а не в ее стоимости.

Мы в ту пору практиковали к партхозактивам создавать обличительные выпуски обо всем, что мешало делу. Снимали такие ролики любители на кинопленку. Пока обработаешь материал, пока смонтируешь, проходит время. От съемки до показа ленты проходят месяцы. Уже в коллективе забыли, о чем шла речь в том или ином разносе. А ложка, как говорят, дорога к обеду.

— Как же все-таки удалось заполучить эту технику? Мне рассказывал Владимир Сергеевич, что вам удалось ввести в техпроцесс создания 18-й машины. Иначе говоря, решили повесить на себестоимость нового изделия.

— Имейте в виду, тут главное — себестоимость духа, если так можно выразиться. Мы тогда практиковали партхозактивы, на которых кроме прочего демонстрировали критические моменты, которые имели место на производстве. Заводчанами это хорошо воспринималось. После таких демонстраций наших огрехов их становилось все меньше и меньше. А это дорого стоит.

— Александр Максимович, я вспоминаю, с какими потугами нам пришлось выбивать через министерство три венгерских репортерских диктофона, которых все еще не было даже в областных радио. А тут половину вагона оборудования не только съемочного, но и проецирующего. Сумасшедшие средства. Заказчик не роптал от цены на нашу «Сатану»? Как Вы решились на такой вариант как член бюджетного комитета Верховного Совета СССР? Прослышал бы Пельше про японскую видеотехнику — вам бы не сдобровать.

— Этой «механикой» я поручил заниматься главному инженеру завода В.С. Соколову. Техника – это его вотчина. Средств у нас хватало — строили жилье, дворцы.

— Жилье – это славно, а дворцы – роскошь, вы же ездили на поклон к Леониду Ильичу, чтобы разрешил достроить Дворец спорта. Вы даже штат завода расширили за счет вновь образованной киногруппы, которую возглавил Владимир Платонов. Правда, она почему-то именовалась пресс-службой…

— В будущем Соколов частично применил эту технику и в производстве ракет последнего поколения, уйдя от кинопленочной фиксации различных испытаний…

— Как по мне — так с этим приобретением вы как бы прозорливо заглянули в далекое будущее.

— Что имеешь в виду?

— Благодаря вашей японской технике Леонид Данилович сумел набрать энное количество голосов на выборах Президента Украины в 1994 году. Я в ту пору тоже принимал посильное участие в предвыборной кампании. Помню, какое по указанию Л.М. Кравчука, тогдашнего Президента Украины, сопротивление оказывали Кучме руководители областных телевизионных центров. Кравчук грубо работал… И тогда ничего не оставалось, как включить свою заводскую киногруппу, которая готовила предвыборный продукт, благодаря чему легче было находить общий язык с руководителями областных телепрограмм.

***

— Александр Максимович! Общеизвестно, что тридцать лет тому назад Янгелю пришлось держать очередной экзамен на зрелость и перезрелость. Я имею в виду Совет обороны, где схлестнулись интересы ракетных титанов-тяжеловесов. Может, не личные интересы, но личные концепции – точно. Талантливый, удачливый и завидно пробивной В.Н. Челомей намерен был подмять репутацию «боевика» Янгеля. Что это было? Ибо архивы на сей счет пусты: не велось ни стенограмм, ни магнитных записей ввиду совсекретности мероприятия. Обставить Челомея можно было только в одном случае: стрельнуть Янгелю не по Камчатке, а в район дальней акватории, достигнув проектной дальности 14 тыс. км. Челомеевской УР-200 не по зубам. Тактико-технические характеристики были на стороне нашей машины.

— Михаил Кузьмич в боевом ракетостроении на тот период уже был докой. Его Р-36 говорила сама за себя. Но Челомей в какой-то мере предложил некое сходство с янгелевской Р-36, ракету УР-200.

У таких персон, как Челомей, очень развито честолюбие. Они должны быть первыми. Тем более для этого достаточно шансов. Своя ракета, кремлевское руководство всячески поддерживает по ряду известных причин. Словом, самое время схлестнуться за пальму первенства. А тут как бы подарок судьбы – Совет обороны, которому надлежит решить, каким путем укреплять обороноспособность страны. Ко всему же накануне Янгель посвятил узкий круг специалистов ракетостроения в идею «минометного старта». Идея вызвала недоумение у мэтров ракетостроения. Шутка ли – «минометный старт» из шахты жидкостной ракеты, впервые в мире запуск двигателя на ракете в невесомости, над шахтой на высоте около 20 м. Это даже не фантастика… Самое время подкосить соперника, тем более на таком представительном мероприятии, как Совет обороны.

— Образно говоря, московская рать пыталась наклонить исполина из провинции…

— Что-то в этом роде…

— Хоть Брежнев и не был большим ученым, но и он склонился к предложениям Янгеля…

— Землячество – не последнее дело. К тому же за спиной Янгеля была Р-12, которая шороху наделала в мировой политике. О Кубинском кризисе помнишь?

-Еще бы. А перед возможным появлением Р-16 военные трепетали.

Янгель (слева) и Макаров встречают на ЮМЗ Хрущева. Фото 1959 года.

— Почти сорок лет прошло со дня байконуровской трагедии. Память не отпускает это событие по сей день. Рана памяти по сей день кровоточит. Как сталось, что Янгель передоверился председателю Госкомиссии, маршалу ракетных войск М.И. Неделину? Проясните ситуацию с высоты вашего понимания и, главное, с высоты вашей информированности. ЛКИ Р-12 проводили в КапЯре. Историк констатировал: «Главный конструктор на этом этапе взял управление в собственные руки, замкнув на себя полную персональную ответственность за все операции предстартовой подготовки». Что мешало поступить так же при ЛКИ Р-16?

— Председатель госкомиссии Митрофан Иванович Неделин сказал: «Ракету доработать на старте, страна ожидает нас».

— По какому праву военный определяет, как поступить с ракетой, производить запуск или отправить на доработку на завод? Пусть даже маршал и даже зам министра обороны. Тем более что было заключение экспертной комиссии о необходимости доработать изделие в условиях завода, а не стартовой площадки.

На второй день после трагедии на совещании в МИКе Янгель говорит, что мы очень рано начали, относится к ракете на «ты», а надо бы «на вы». До трагедии он этого не предполагал? Надо понимать, что это вывод – не только для ближайшего окружения, но и для себя…

Вы меня великодушно извините, если я в запальчивости посягну на величие тех людей, которые сегодня мне не возразят. Насколько я понимаю, после Р-12 у Янгеля уже был запас прочности. Я бы даже сказал, «жаропрочности». Его ракеты составляли главное звено вооруженных сил страны. Его нельзя было отстранить от дела даже по самому высокому повелению. Что стряслось с этим гигантом мысли и планетарного характера действий?

Известно, что перед стартом было прохладно и маршал приболел, ему добыли валенки, чтобы он вконец не расхворался… Маршал уселся на стул в 12-ти метрах от стартового стола.

Эйфория: ну что может случиться, если янгелевская ракета уже надежно бережет наши кордоны? Мы так блестяще в КапЯре стрельнули Р-12. Сами того не ожидали… Фактически рождение Янгеля как конструктора, как руководителя ОКБ состоялось именно здесь 22 июня 57 года, где успешно прошли испытания Р-12.

— Подготовка ракеты Р-16 находилась в поле пристального внимания высшего руководства. Р-16 обещала по своим данным обеспечить паритет с Америкой.

— Об этом история наслышана. О главном, Александр Максимович, о том, что подвигло Янгеля принять команду маршала.

— Истинные побуждения хранятся на небесах… Если сказать, что Янгель не хотел подвести Хрущева, который якобы нацеливал «стрельнуть» в канун очередной годовщины революции, будет неправдой. Скорее всего, здесь сказались какие-то другие мотивы, в том числе личные отношения Янгеля и главкома РВСН. Долгое время в среде ракетных мэтров концепция «минометный старт» воспринималась с уничижительным сарказмом.

Вы знаете, что Ягнель долгое время находился на перепутье. Шла ожесточенная война главных конструкторов. Министр обороны А.А. Гречко явно не симпатизировал Янгелю, чего не скажешь о Неделине. Митрофан Иванович был в ряде сражений на стороне Янгеля, сознавая, что за Янгелем в конечном счете — оснащение армии самой передовой техникой. Не хотел Михаил Кузьмич огорчать Митрофана Ивановича…

— Мне рассказывал водитель заводского автоцеха Михаил Олимпиевич, который работал на дежурном микроавтобусе, о том, что Янгель эдак часов в десять-одиннадцать вечера выходил из заводоуправления Южмаша, подходил к дежурной машине и просил смотаться в дорресторан за бутылкой коньяку. В ту пору в поздний час можно было отовариться только в дорресторане. Водитель безотказно выполнял просьбу. Доставал из «бардачка» загодя приготовленный граненый стакан. Главный конструктор межконтинентальный баллистических страшилок опытно раскупоривал емкость, отливал граммов 150, выпивал, а остальное всегда оставлял водителю. Мол, сдашь смену и причастишься.

Эти встречи приняли системный характер. Дальше главный конструктор направлялся в кабинет директора завода, то бишь к вам. Это увлечение, говорят, выросло в хронику…

Понимаю, что вопрос весьма неэтичный для вас, но для истории правду на этот счет не добыть. Одна надежда на вас…

— Что я тебе скажу, с той нагрузкой, какую нес Михаил Кузьмич, немудрено и свихнуться… Режим работы у нас с ним был жуткий: раньше полуночи с завода не уходили. И если меня дома ждала семья со всеми атрибутами внимания, то его – стены гостиничной комнаты. И так фактически до конца дней… Не рискнула жена поменять столицу на нашу провинцию.

Сын — толковый парень, КВН в свое время организовал. Аспирантура светила. Говорят, в журналистику подался, даже в «Правде» пристроился, потом враз разрушилась семья, и вскоре парень ушел из жизни.

— Стихи писал. Насколько я могу судить, поэзия глубоко интеллектуальная…

— Вот видишь, все было у парня, но не было рядом отца.

Не хотелось касаться этой темы. У гениев часто с личной жизнью не получается.

Михаил Кузьмич оказался необходим великому делу, но никому лично. Одиночество – жуткая штука.

— «Для гигантов и гениев гордое одиночество представляется необходимым», — как-то сказал Виктор Гюго.

— Это все слова, побывал бы твой Гюго в шкуре Янгеля, хотя бы только в отрезке жизни, когда Янгель провозгласил концепцию о «минометном старте»…

Продолжение читайте здесь

Всеволод Копейко

Газета ГОРОЖАНИН